Леди-кошка

Неволина Екатерина Александровна

А сейчас нечего рассиживаться! Надо действовать – пока еще не поздно! Может быть, ему еще удастся перехватить Алису.

* * *

Школа молчала. Ни единого огонька не светилось в темных окнах. Нет, где-то там наверху промелькнул неяркий свет, словно пронесли зажженную свечу.

Алиса остановилась на крыльце. Страшно. Кажется, во всем мире разом отключили звук. Не лаяли собаки, не шелестели на ветру деревья. Только напряженная тишина. И запах. Девушка уже знала этот запах из своего сна. Это был запах страха. И пусть говорят, будто страх не пахнет. У него есть

свой аромат – затхловатый и вместе с тем резкий, тошнотворный, омерзительный. От него путаются мысли в голове, а в горле становится горько.

В школе кто-то есть. Это определенно. Бумажка, наклеенная полицейскими и запечатывающая дверь, порвана. Один ее конец треплет теперь ветер…

Больше всего Алисе хотелось повернуться к двери спиной и бежать, бежать куда угодно – пока не иссякнут силы. Но нельзя. Есть человек, который нуждается в ее помощи. Алиса сжала зубы и толкнула дверь. Открыта. Дверь, словно нарочно, громко и протяжно заскрипела. Девушка остановилась, переводя дух и вглядываясь в сумрак школьного холла. Никого. Совершенно пусто. Может быть, ее и не услышали. Она, стараясь ступать как можно тише, на цыпочках вошла внутрь. Когда входная дверь снова заскрипела и захлопнулась, Алиса едва удержалась от крика. Ей пришлось зажать рот обеими руками. Страх наполнил ее целиком и теперь так и рвался наружу, сводя с ума, лишая последних сил и остатков воли.

«Лучше вернусь. Позову Олега. С ним будет не так страшно», – решила она и уже и вправду двинулась к двери, как споткнулась о какой-то предмет.

Даже еще не взглянув под ноги, Алиса почувствовала новый приступ паники. Что бы там ни было, это не к добру.

Увы, ее предположения подтвердились. Нагнувшись, девушка разглядела мужской ботинок из тонкой мягкой кожи. Удобный и модный ботинок-мокасин темно-синего цвета – как раз такие носил Владимир Ольгердович. Мокасины не зашнуровываются. Очевидно, он был слегка великоват географу и соскочил с его ноги, когда несчастного волокли по коридору.

Алиса зажмурилась – так ярко представилась ей вдруг ужасная картинка.

«Нет, – попыталась спорить она с собой, – почему обязательно волокли? Может, он сам зашел. Ботинок просто соскочил… А Владимир Ольгердович очень спешил и не стал за ним возвращаться… предпочитая идти в одних носках по ледяному школьному полу…» Получался настоящий бред. Девушка тряхнула головой, отгоняя успокоительные мысли. Увы, на благоприятное развитие событий надеяться не приходилось. А значит, у нее не остается времени – каждая секунда промедления может стоить учителю жизни. ЭТИ – Алиса думала о похитителях словом «ЭТИ», почти отражавшим их нечеловеческую пугающую природу, – способны на что угодно. Они захватили Владимира Ольгердовича врасплох, но она-то будет настороже и выручит его. По крайней мере сделает для этого все возможное.

Цепенея от страха и стараясь дышать пореже, словно даже этот едва уловимый звук могли услышать, девушка двинулась к лестнице. Свет мелькнул где-то наверху. Скорее всего, ЭТИХ нужно искать на чердаке – там, где были странные кошачьи следы и запыленное зеркало.

Лестница встретила ее все тем же напряженным молчанием, похожим на затишье перед бурей, не успокаивающим, а напротив, будоражащим

и без того натянутые струнами нервы. Пытаясь хоть как-то успокоиться, девушка принялась считать ступеньки, не забывая то и дело останавливаться – прислушиваться и вглядываться. Ее глаза чудовища на этот раз служили ей добрую службу.

Уже на подходе к лестнице, ведущей на чердак, Алиса заметила натянутую чуть ниже уровня колен тонкую капроновую веревку. Человек с обычным зрением, даже идущий с фонарем, вряд ли смог бы ее разглядеть и, споткнувшись, наделал бы шума, а то и вовсе рухнул с лестницы.

«Наверняка, ЭТИ не знают, что я не совсем такая, как другие, – подумала Алиса. – Значит, можно будет преподнести сюрприз, и у меня появится шанс». Эта мысль придала ей бодрости. Честно сказать, это была единственная позитивная мысль за последние полчаса.

Девушка аккуратно переступила веревку и уже поднялась на пару ступенек выше, но раздумала. Вернувшись немного назад, она развязала веревку, с одного конца которой оказался закреплен колокольчик. Его Алиса оставила на лестнице, на самом краю ступеньки, а веревку смотала и сунула в карман куртки: вдруг пригодится. Ну вот, теперь можно идти дальше.

Сверху послышался приглушенный шум и чьи-то осторожные шаги.

Итак, она не ошиблась. На чердаке действительно кто-то был. По спине пробежал холодок. Ах, если бы сейчас вдруг вспыхнул яркий свет, ей навстречу, улыбаясь, вышел Владимир Ольгердович и сказал бы, что все это – шутка, глупый розыгрыш или реалити-шоу типа этих «Остаться в живых».

Наверху снова затихли.

Нет, никакой это не розыгрыш и не шоу, а значит, нужно подниматься по этим чертовым ступенькам, зная, что вот сейчас она увидит нечто, чего вовсе не хочет видеть…

И Алиса пошла.

Она сделала всего лишь несколько шагов, когда снизу послышался легкий шорох.

Луч фонарика, направленный прямиком в глаза, на миг ослепил девушку. Она, не ожидавшая появления врагов с той стороны, вздрогнула и уже открыла рот, чтобы закричать, когда услышала слабый шепот:

– Алиса?

Человеческая тень метнулась к ней, и тут же чья-то рука зажала девушке рот.

Она попыталась вырваться и вцепилась зубами в мужские пальцы, но затихла, вплотную притиснутая к свитеру, пахнувшему знакомой дымно-терпкой туалетной водой.

– Это я, Владимир! – прошептали ей в ухо. – Тихо, а то нас услышат. Сейчас я уберу руку, не кричи, пожалуйста.

Алиса кивнула и тут же, с неким налетом разочарования, почувствовала, что свободна.

– Идем, – он потянул ее вниз.

Девушка, не задавая вопросов, последовала за учителем. Они двинулись по коридору к кабинету географии.

– Кажется, здесь, – пробормотал Владимир Ольгердович. Он снова на миг включил фонарик, осветив им номер двери, и, взявшись на ручку, сразу погасил свет. – Лучше нам посидеть в темноте. Входи, здесь пока безопасно.

Алиса, все еще смущенная недавним объятьем, вошла в пустой полутемный класс.

Учитель, видевший гораздо хуже ее, несколько раз едва не наделал шуму, натыкаясь на столы, и, кажется, заполучил себе несколько синяков. Наконец, он нащупал один из стульев и тяжело опустился на него.