Леди-колдунья
Шрифт:
Алекса втянула в себя воздух и невольно попятилась, увидев горевшую в глазах Адама ненависть.
— Как вы уже догадались, метким стрелком был ваш отец; он убил моего отца. Из-за вашей матери, этой шлюхи.
— Нет! — воскликнула Алекса, бросившись на него. — Как вы смеете называть мою мать шлюхой! Тем более что она уже умерла?
— Умерла? — спросил Адам в замешательстве. — Я… я не знал. Но все равно это не может ее извинить. Она завлекла моего отца, влюбила его в себя, зная, что у них нет будущего. Ваш отец ни за что не отпустил
— Этого я не знаю. Отец сказал только, что умерла она внезапно, пятнадцать лет назад. У меня нет даже ее портрета. Я думала, это потому, что он безумно ее любил и уничтожил все, что напоминало о ней.
— Это не меняет дела. — Адам небрежно пожал плечами. — Мой отец погиб из-за нее и из-за вашего отца. Я поклялся отомстить за его смерть, лишив вашего отца самого дорогого. — Он многозначительно посмотрел на Алексу.
— Боже! — ахнула она. — Вы наказываете меня за то, что сделали мои родители пятнадцать лет назад! Как это несправедливо!
— С вами ничего не случится, Алекса, — заверил ее Адам. — Я не причиняю женщинам физических мучений.
— Тогда как?.. Ах нет, — задохнулась она, и ее фиалковые глаза потемнели от ужаса. — Лис был прав, вы действительно собираетесь… собираетесь обесчестить меня. Но если таковы ваши намерения, почему бы вам просто не сделать это и не отпустить меня?
— Этого мне мало, миледи. Я намерен сделать вас моей любовницей и держать при себе, пока вы мне не наскучите. Вашему отцу уже сообщили о моих намерениях. Он знает, что вас удерживает сын Мартина Фоксуорта, того, кто похитил сердце его жены. Представьте себе, как он будет реагировать на сообщение, что его невинную дочь снова и снова развращает сын того, кого любила его жена?
Алекса была поражена. Пятнадцать лет ненависти. И вся она направлена на ее отца и косвенно — на нее. Адам собирался причинить зло ее отцу, но в результате придется страдать дочери.
— Мой отец не даст вам уйти, — заявила Алекса, вздернув подбородок. — Нет сомнения, что он уже сообщил королю и за вами идет погоня.
Адам самодовольно улыбнулся:
— И кого же они ищут? Никто не знает, что новоиспеченный лорд Пенуэлл — это Адам Фоксуорт. В своей записке я назвал себя только сыном Мартина Фоксуорта. Это все равно, что искать иголку в стоге сена. И потом — я скоро буду далеко от Лондона и никто не знает, куда я направляюсь.
— Не думайте, что я сдамся без борьбы, — заявила Алекса, настороженно глядя на него.
Адам усмехнулся. Ее слова его позабавили.
— Что бы вы ни говорили, — сказал он с презрением, — факт остается фактом. Рано или поздно я уложу вас в постель и сделаю своей любовницей. Потом вас отвезут к отцу, и, глядя на вас, он будет постоянно вспоминать о том, что я отомстил за смерть своего отца, что двух женщин, которых он любил, у него отняли Фоксуорты, отец и сын.
— Вы сошли с ума!
— Конечно. Вы бы тоже сошли с ума, если бы вам пришлось ждать отмщения пятнадцать лет и с
По жесткому выражению его лица Алекса поняла, что он неумолим. Что бы она ни сделала, что бы ни сказала, он не изменит своего решения. Неужели он прямо сейчас ее изнасилует, с ужасом подумала она, медленно пятясь.
Но Адам лишь улыбнулся.
— Не бойтесь, миледи, — надменно проговорил он. — Я возьму вас когда и где мне заблагорассудится.
— Чудовище! Невежа! — выпалила она. — Уж лучше я буду спать с… Лисом! — Она тут же пожалела о сказанном и прижала руку к губам. Адам ошеломленно посмотрел на нее.
— Это так, миледи? — насмешливо спросил он.
Алекса испытала удовольствие, бросив ему вызов, и энергично закивала, глядя на него с презрением. Она не даст этому грубияну запугать себя.
Глаза их встретились, и между ними пробежала искра, воспламенив обоих. Его сила и самоуверенность были ужасающими, Алекса пыталась противостоять его обаянию. Ее храбрость рушилась под напором страсти, и она отвела взгляд. Адам усмехнулся, глядя на нее.
— Завтра мы прибудем к месту назначения, Алекса, — сообщил Адам, впервые обратившись к ней по имени. — Мы сойдем с корабля вместе.
И прежде чем девушка обрела дар речи и смогла поподробней расспросить о том, куда они направляются, он вышел.
Вечером Мак принес ей поднос с едой и простился, сказав, что утром будет занят и не увидит ее перед тем, как она покинет судно.
— Куда меня отведут, Мак? — тревожно спросила Алекса.
— Адам вам скажет.
— Адам! — насмешливо фыркнула она. — Как вы можете потворствовать ему, зная, что он собирается делать?
У Мака хватило такта выглядеть смущенным, его лицо стало почти таким же красным, как волосы.
— Я не могу вмешиваться, миледи. Даже если бы захотел. Никто не может помешать Адаму, если он на что-то решился. Он сказал, что с вами будут хорошо обращаться, и я ему верю.
— А как же насилие?
Мак переминался с ноги на ногу, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Мне… очень жаль, леди Алекса, право, очень жаль. Но я связан по рукам и ногам. Я бы посоветовал вам не перечить Адаму. Он не так плох, как вам кажется. Многие женщины были бы рады оказаться в вашем положении.
— Так пусть он и идет к ним! А я хочу вернуться домой и выйти замуж за Чарлза.
— Вы сможете выйти за Чарлза после того, как… как…
— Как надоем Адаму, вы это хотите сказать?
— До свидания, леди Алекса, — сказал Мак, густо покраснев. — Может быть, мы еще встретимся.
И он ушел.
Алекса снова осталась одна со своими мыслями. Если они доберутся до места назначения завтра, значит, они не очень далеко от Лондона. Может быть, они направляются во Францию или какую-то отдаленную часть Англии, где никому не придет в голову ее искать. Возмущаясь несправедливостью происходящего, Алекса разделась и легла, укрывшись простыней.