Леди и смерть

Митчелл Мередит

– Я не верю, что все они такие! – бледные щеки Китти порозовели, но ее горячность только насмешила Эвелин.

– Ты можешь верить или не верить во что тебе угодно, но рано или поздно убедишься, что я права! Прежде чем выйти замуж, такой глупой девушке, как ты, необходимо разбить себе сердце, может даже, не один раз!

– А ты считаешь, что твое сердце останется целым? – неожиданная ирония в голосе кузины удивила Эвелин.

– Уж будь спокойна! Я не позволю себе влюбиться в кого-нибудь, похожего на Ричарда Соммерсвиля или на одного из тех болтунов, что перестали приезжать к нам после того, как невеста твоего брата стала жертвой грабителя! – похоже, мисс Меллотт не уступала самоуверенностью Джейн Соммерсвиль. – Продолжай

складывать свои шляпки, а мне пора идти заниматься музыкой с Патрицией. Надеюсь, в следующем году отец все-таки наймет ей учителя!

9

«Рождество у леди Пламсбери оказалось не таким ужасным, как я опасалась. Она, похоже, скучает одна в своем огромном доме, но гордость или упрямство не позволяют ей в этом признаться. Не стоило ожидать, что порядки в доме старой леди изменятся из-за гостей, во всех комнатах слишком сильно натоплено, как и всегда, и вечером все обязательно должны сидеть за картами и слушать, как хозяйка перечисляет свои луга, поля и фермы, подобно тому как дворецкий моего отца пересчитывает серебро. Уильям был недоволен, когда узнал, что бабушка купила у наследника лорда Мортема его знаменитый лес, моему супругу неприятна мысль, что когда-нибудь он унаследует земли убийцы. Но, я полагаю, это лучшее, что можно было придумать. Новоиспеченный лорд Мортем не останется жить в наших краях, ему ни к чему наблюдать косые взгляды наших соседей и замечать, как вздрагивают молодые леди при упоминании его имени. Наследник отменил майорат и продает владения Мортемов, и среди покупателей не только леди Пламсбери. Блэквеллы тоже купили несколько ферм, и, похоже, арендаторы только рады этому. Пауэллы давно хотели прибавить к своим землям участок с мельницей ниже по реке, а особняк с парком, озером и несколькими фермами, кажется, покупает какая-то семья, ныне проживающая в Италии. Миссис Блэквелл говорила, что леди Мортем получила от наследника своего сына достаточное содержание, чтобы прожить остаток своих дней в безвестности и скорби. К тому же ей было позволено взять из дома все, что ей дорого, – драгоценности, картины, фарфор. Я слышала, она даже продала какой-то леди свой жемчуг, которым та так восхищалась, а другой – коллекцию старинных камей. Как мне кажется, это характеризует и ее, и покупательниц не с лучшей стороны, но я не стану судить их. В том состоянии, в каком находится несчастная женщина, позволительно совершать странные поступки. На этом довольно, я не хочу и в новом дневнике упоминать о печальных событиях.

Возвращаясь к Рождеству, замечу, что Лори прабабушка позволяет сколько угодно бегать по галерее, где висят портреты поколений Пламсбери. Мальчик совсем не занимается, но тут есть и моя вина. Я отпустила мисс Роули провести Рождество с матерью, миссис Роули не так давно была больна и будет рада повидаться с дочерью. К тому же гувернантке полезно отдохнуть немного от своего воспитанника. Лоренс, конечно, чудесный мальчик, но с каждым днем становится все более непоседливым, как все мальчишки в его возрасте. По крайней мере, леди Пламсбери утверждает, что Уильям был точно таков в его возрасте, да и моя мать, вспоминая шалости Реджи, порой прижимает пальцы к вискам, как будто у нее начинается мигрень.

Кстати о моем брате. Он приглашен провести Рождество и встретить начало нового года в дом одних наших знакомых, который, как пишет Реджи, буквально наводнен юными леди. Полагаю, брату грозит опасность вернуться уже помолвленным с одной из них. Нам остается лишь уповать на его благоразумие, до сих пор он счастливо избегал всех ловушек, но рано или поздно может угодить в одну из них, случайно или по собственной воле.

В целом мы проводим время на удивление приятно. Вчера вечером приехали мои родители, и теперь обе бабушки соревнуются в борьбе за внимание Лоренса, для его подарков, как говорит Джейн, понадобится отдельный экипаж.

Сегодняшний

большой обед и последовавший за ним вечер были очень милы, жаль только, мистер Несбитт с дочерью не смогли приехать. Филипп Рис-Джонс пригласил их отпраздновать возвращение домой его сестры. Мы тоже получили приглашение, но вынуждены были отклонить его.

Любопытно было бы понаблюдать за тем, как мистер Несбитт встретится с Соммерсвилями в небольшом кругу. Неужели у него в душе ничего не вздрагивает, когда он видит Джейн и Ричарда или слышит упоминание о них? Ведь он любил их мать!

Боюсь, Джейн стоит забыть о Филиппе Рис-Джонсе, леди Пламсбери сама ей об этом сказала. Какая странная прихоть судьбы! Рис-Джонс всерьез увлечен мисс Несбитт! Филипп может стать братом Джейн, а она хотела бы считать Флоренс своей сестрой не только тайно, благодаря мистеру Несбитту, но и как супругу Ричарда. Увы, ни той, ни другой ее мечте не суждено осуществиться.

Я от всей души надеюсь, что завтра, когда мы поедем к Несбиттам, Джейн найдет подходящие слова, и его сердце откроется для нее! Несмотря на всю ее сдержанность, неудача глубоко ранит ее, и я боюсь того, что может случиться – взрыв отчаяния, холодное уныние или что-то еще?»

– Вместо того чтобы тратить чернила на описания своих переживаний, лучше помолюсь за нее и лягу в постель, – леди Гренвилл, неизменно почти каждый день обращавшаяся к своему дневнику, неуклюже поднялась со стула. – Следующим вечером я смогу записать уже не собственные измышления, а подлинные факты. Если, конечно, Джейн откроет мне всю правду…

– Могу ли я ненадолго лишить гостей вашего общества, мистер Несбитт?

– О, разумеется, мисс Соммерсвиль. Думаю, они вполне могут продолжить осмотр дома с Флоренс, – тут же с улыбкой ответил мужчина.

Руперту Несбитту недавно исполнилось пятьдесят, но выглядел он моложе. Очевидно, годы тяжелой работы – образ жизни, несвойственный джентльмену, – не подорвали его здоровье. Высокий лоб без морщин, светлые, начинающие редеть, но не разбавленные седыми прядями волосы, холодноватые серые глаза – за обедом у Джейн было довольно времени, чтобы внимательно рассмотреть лицо своего отца. Ей отчего-то казалось, что и он посматривает на нее чаще, чем на своих соседок по столу, леди Пламсбери и леди Гренвилл.

По окончании обеда кто-то из гостей пожелал осмотреть великолепный старый дом, в котором некогда жил старший брат мистера Несбитта с обширным семейством, а теперь там обитал лишь отошедший от дел коммерсант с дочерью.

Джейн обратилась к хозяину дома как раз в тот момент, когда компания собралась у огромного портрета матери мистера Несбитта, и леди Пламсбери принялась громко рассуждать о том, какой замечательной красавицей была эта дама в дни их молодости.

«Это ведь моя бабушка!» – подумала мисс Соммерсвиль и тут же поняла, что момент настал. Она заговорит с отцом сейчас, дальнейшее промедление ослабит ее решимость.

– Мы в двух шагах от моего кабинета, мисс Соммерсвиль, – сказал Несбитт. – Прошу вас, давайте войдем и поговорим.

«Он так дружелюбен ко всем своим гостям или же только ко мне, в память о моей матери? Что-то он скажет через четверть часа!» – Джейн послушно прошла в дверь, которую галантно распахнул перед ней мистер Несбитт.

Сам он непринужденно обратился к собравшейся у портрета компании с заявлением о том, что вынужден ее ненадолго покинуть – рассматривать семейные портреты слишком часто утомительно для его здоровья, а он делал это с другими гостями всего лишь два дня назад. Ричард Соммерсвиль подхватил шутку, а Филипп, который, конечно же, тоже был сегодня здесь, под руку увлек Флоренс Несбитт дальше по галерее. Остальные, весело переговариваясь, двинулись следом. Исчезновения мисс Соммерсвиль не заметил никто, кроме Эмили, напряженно ожидавшей, когда же ее подруга соберется с духом и завладеет вниманием хозяина дома.