Леди и разбойник
Шрифт:
– Разве вы не понимаете, что он хочет унаследовать поместье и титул? Он уже обращался с прошением к королю и просил мою тетушку, леди Дарлингтон, походатайствовать перед его величеством. Рудольф рассчитывает получить титул маркиза Стейверли в четвертом колене.
– Это так много для него значит? – усмехнулся Люций. – А собственно, почему бы и нет? Правда, я стою на его пути, лишаю той жизни, о которой он мечтает. Конечно, не хочется покидать насиженное место и искать новое, не менее удобное пристанище, но если этот дом так дорог Рудольфу, я немедленно
Его слова прозвучали подобно колокольному звону, с лица Пэнси исчезла застенчивость. В ее голосе зазвучали гневные нотки.
– Как вы можете так говорить? Неужели Стейверли, который вы должны были наследовать, так мало значит для вас? – с волнением выпалила Пэнси. – Нельзя выразить словами, какое значение имел этот дом для отца, дом, олицетворяющий историю нашего рода. Сердце старика было разбито, когда Ричард погиб и не мог наследовать поместье. Перед смертью отец сказал мне: «Ричарду судьбой было уготовано погибнуть. Он отдал жизнь за короля, верно и преданно служа короне, как служили все Вайны с самого основания нашего рода. Род Вайнов не умрет. Я знаю это и спокойно закрою глаза». – Голос Пэнси задрожал, но она сурово продолжала: – Преемник отца – вы, теперь вы – маркиз Стейверли, признают это или нет. Вы не должны с такой легкостью отказываться от того, что вам принадлежит по праву рождения.
От полноты чувств она трепетала, и когда Люций направился к ней, девушка не сразу поняла его намерения. Кузен же опустился на колени и, взяв ее руку, поцеловал:
– Простите меня. Я смеюсь над самыми святыми вещами только потому, что, если буду относиться к ним серьезно, не смогу сдержать слез. Стейверли значит для меня так же много, как и для вас, Пэнси, и для всей нашей семьи. Я люблю это место и, если потребуется, умру за него. – Он еще раз поцеловал руку девушки и поднялся: – Благодарю вас, маленькая Пэнси!
– За что? – удивилась она.
– Вы на несколько минут заставили меня поверить, что я все еще что-то значу, что я не просто отверженный разбойник, лишенный друзей, общества, нормальной жизни.
– Но это неправда! – горячо возразила Пэнси. – Да, вы разбойник, за голову которого назначена высокая цена, но ваши поступки имели свою причину. Преданность королю сделала вас изгнанником. Теперь, когда король опять на троне, разве нельзя попросить у него прощения и получить отмену приговора, как это сделали многие другие?
– Прекрасная идея, но, увы, неосуществимая. Моя голова слишком дорого стоит, маленькая кузина. Тысячу гиней! Что поделать, мои преступления стали легендой и каждый день я совершаю новые. У меня много врагов, которые позаботятся, чтобы мое прошение попало в руки его величества слишком поздно.
– Я сама, своими руками передам прошение королю, – убеждала Пэнси, но кузен в ответ только качал головой.
– Я не хочу, чтобы моя мрачная тень пала на вас.
– Вы не понимаете, – умоляла Пэнси. – Вас должны помиловать. Надо найти возможность объяснить королю, чтобы он понял и простил
– Иначе?…
– Рудольф найдет способ отдать вас в руки правосудия. Если не удастся сейчас, попытается снова, он давно это замыслил. Между ним и Стейверли – только вы, он использует всю мощь закона, чтобы уничтожить вас.
– Для начала меня надо поймать, – весело сказал Люций. – Мы с вами встретились пять лет назад, и, как видите, я все еще жив, все еще продолжаю грабить тех, кто этого заслуживает, и помогаю тем, кому помощи ждать неоткуда.
– Я слышала, вы спасли трех человек от виселицы и ссылки?
– Не будем говорить о моих подвигах, – быстро произнес Люций. – Лучше расскажите о себе. Вы счастливы?
– Благодаря вашей доброте у меня появилось многое, чего я никогда не смогла бы себе позволить. Я хочу вас поблагодарить за те деньги, которые вы оставили для меня в гроте. Это была огромная сумма, я даже опасалась, что возникнут вопросы, где я ее взяла.
– Этот негодяй Кристиан Драйсдейл спрятал в своем доме целое состояние. К сожалению, у меня было не так много времени, иначе я бы нашел гораздо больше. Увы, меня вынудили уехать, оставив золотые и серебряные блюда, которые он отнял у семей роялистов, и драгоценности, отобранные у матерей и вдов.
– Я даже сейчас не могу вспоминать о нем без содрогания, – пробормотала Пэнси.
– Забудьте о нем, – спокойно сказал Люций, – он ушел из вашей жизни. Вы должны быть счастливой. Не сомневаюсь, тысячи джентльменов готовы составить ваше счастье.
Пэнси показалось, что последние слова он произнес с горечью, и обрадовалась, как и любая женщина на ее месте, почувствовавшая, что мужчина ее ревнует. Но она не стала дразнить его.
– Мне многие предлагали руку и сердце, – откровенно призналась она, – хотя большинство из тех, кто делал мне предложение, интересовались не мною, а моими деньгами. Я же никого еще не полюбила.
И вдруг Пэнси осеклась. Нет, одного человека она полюбила с первого взгляда. При мысли о нем все другие мужчины казались ей обыкновенными и скучными. Его голос пленил ее с той минуты, как он заговорил, а разве можно забыть чудесное прикосновение его губ, когда они приникли к ее губам.
Пэнси догадывалась, что эти смятенные мысли отражаются на ее лице, и старалась избежать взгляда Люция.
– Итак, многие просили вашей руки, – задумчиво проговорил он. – И кузен Рудольф тоже?
Она покраснела:
– Ему нужны мои деньги. Если он кого-то и любит, то только леди Кастлмэн.
Люций резко отошел от нее. «Чем я могла оскорбить его», – растерянно подумала Пэнси. Повернувшись к ней спиной, он произнес:
– Рудольф хочет жениться на вас! Что ж, вам следует принять предложение и вернуться в Стейверли. Для вас это лучший выход. Мне же будет приятно сознавать, что именно вы живете здесь в качестве маркизы.
Пэнси ничего не ответила. Ее охватила невыразимая печаль. Он отказывался не только от Стейверли, но и от нее самой.