Леди и лорд
Шрифт:
— Почему бы и нет.
— Действительно, почему бы и нет, ты, неприступный ханжа! — откликнулась Джанет. — Мне пришла в голову отличная мысль: связать тебя, раздеть и изнасиловать, невзирая на твои протесты и вопли о помощи.
— Может быть, чуть позже… — Его губы еще шире растянулись в улыбке.
— Ты не устал?
Это была первая искренняя фраза, произнесенная Джанет за весь вечер, хотя в основе ее и лежала сугубо эгоистическая озабоченность, — А как ты полагаешь? Мне пришлось доскакать до
— Ты никогда не устаешь, Джонни, — объявила графиня, как ребенок, высказывающий неопровержимую, с его точки зрения, истину.
И на сей раз она не ошибалась. Он действительно не чувствовал себя уставшим. Наоборот, после того как он предельно ясно сформулировал графине свой взгляд на собственную независимость, Джонни Кэрр находился в отличном настроении. Его заложница была надежно укрыта за крепкими стенами Голдихауса, торг по поводу освобождения Робби мог начаться уже завтра утром, и тогда его брат окажется дома не позже чем через неделю.
— Ну ладно, — с усмешкой произнес Джонни, — если тебе это интересно, то можешь считать, что я не устал. Но зато я чертовски голоден. Кроме того, котенок, — тихо добавил он, — если ты действительно желаешь выполнять сегодня вечером роль моей прислуги, то, боюсь, на тебе слишком много тряпок. — И, поднявшись с кресла, Джонни Кэрр направился к столу возле камина, не удостоив графиню даже взглядом.
Постояв возле стола, он огляделся, словно пытаясь что-то найти, а затем очень спокойно произнес:
— Мое кресло, Джанет. Я хочу, чтобы ты выдвинула мое кресло.
Джанет не привыкла к приказам и не знала, как поступать, когда мужчина начинает говорить подобным тоном, поэтому ей понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить отданную ей команду. Однако вскоре Джонни Кэрр уже услышал шорох шелка и звук обутых в мягкие туфли ног, направлявшихся к нему по ковру. Подойдя ближе — так, что се грудь прикасалась к его руке, — ДжанеТ подняла лицо и сказала с вызовом и уверенностью в голосе:
— Поцелуй меня.
Джонни Кэрр даже не повернулся, чтобы взглянуть на нее, и сделал вид, что не услышал. Вместо этого он по-прежнему спокойным голосом повторил:
— Выдвинь мое кресло из-за стола, чтобы я мог сесть.
Джанет ощущала пахнущую клевером влажность его вымытых волос и жар большого тела.
— Сначала поцелуй меня, — прошептала она, прижимаясь всем своим телом к его огромной фигуре. С тех пор как она выросла, не было еще случая, чтобы мужчина отказал ей.
— Кресло! — раздался его голос, от которого по спине женщины побежали мурашки. Холодность Джонни возбуждала ее еще больше.
Она попыталась одной рукой обнять Джонни за шею, в то время как вторая продолжала покоиться на его плече. Стальные мышцы, которые перекатывались под одеждой, воспламеняли
— Пожалуйста… — прошептала она.
В этот момент его сильные пальцы сомкнулись на запястье графини и, сняв ее руку со своего плеча, отвели в сторону.
— Ты не поняла, — с расстановкой проговорил он. — Приказы отдаю я, а ты им подчиняешься.
Джанет ухватилась за спинку кресла.
Джонни заставил графиню переставить его несколько раз, прежде чем решил, что теперь ему будет достаточно удобно. Из его уст одна за другой следовали лаконичные команды:
— Ближе… Нет, отодвинь… Теперь подвинь налево… Вот так!
Под конец Джанет разозлилась. А затем лэйрд, не произнося ни слова, величественным жестом приказал наполнить его бокал.
— Может, я сначала сниму платье? — спросила графиня.
— Нет, — отозвался Джонни, откидываясь на спинку кресла, — сначала налей мне вина.
Сирена внутри ее на мгновение замолкла. Неужели она в одночасье стала такой же невзрачной, как служанка? Или незаметной, как мебель? Брови женщины раздраженно сошлись в одну линию, а нижняя губка обиженно оттопырилась, но в этот момент лэйрд Равенсби, сидевший прежде со скрещенными ногами, изменил позу, и, увидев, как вздымается ткань его брюк, графиня поспешила исполнить приказ.
С опытностью куртизанки она наклонилась — так, что ее пышная грудь предстала перед Джонни во всей своей красе.
— Сделай милость, не суй свои груди мне в лицо, — сдержанно произнес тот.
— Грубиян! — возмущенно фыркнула она, со стуком поставив кувшин на стол.
— Мнение прислуги меня не интересует, — коротко парировал лэйрд Равснсби. — Пока тебя о чем-нибудь не спросят, держи рот на замке. — С этими словами он поднес бокал с рейнвейном к пламени свечи и долго, словно находился в комнате один, изучал на свет теплый янтарный напиток.
— Ты отвратителен! — пискнула графиня, однако голос ее предательски сорвался. Равнодушие этого мужчины несло в себе заряд чувственности, бросало ей какой-то сладкий вызов, и Джанет внезапно затихла, стоя перед ним, как провинившаяся прислуга, которую только что отчитали.
— Отвратителен я или нет, — пробормотал Джонни Кэрр, поднимая глаза и ощупывая взглядом ее тело, — а может быть, деспотичен или слишком требователен — я полагаю, у тебя на языке вертелись именно эти слова, — не имеет никакого значения, учитывая… твою должность. — Несколько секунд он смотрел своими синими глазами в ее лицо, и Джанет стало предельно ясно, о какой «должности» шла речь. И все же Джонни решил уточнить свою мысль: — Поэтому, если я решил, что пересплю с тобой позже, после того как ты накормишь меня, то у тебя есть два пути: либо подчиниться, либо потерять должность в моем доме. Понятно?