Леди и горец

Гарнетт Джулиана

Роб со стороны наблюдал за Ангусом. Он восхищался стойкостью отца, но его поступков не одобрял. По велению лэрда жизненное пространство вдовы Линд сей вновь было ограничено пределами ее с Мейри спальни и Роб не сомневался, что это одно из проявлений той само! мстительности, о которой говорил Фергал. Ангус, казалось готов был мстить вдове за самый факт ее существования Ничего не поделаешь, у всякого лэрда — свои слабости; кап ризы же такого мнительного и злопамятного человека, как Ангус Кэмпбелл, могли принимать весьма причудливые, подчас даже извращенные формы. Роб считал, что, оставшись в замке Лохви, поступил правильно. Ибо его отец весьма своеобразно толковал понятие справедливости. При всем том

такие люди, как Ангус, будучи искусными воинами, являлись становым хребтом Шотландского королевства и не жалели своей крови, помогая королю Роберту Брюсу отстаивать свои права в войне с англичанами. Многие, однако, не преминули бы воспользоваться любым удобным случаем, чтобы лишить лэрда Лохви того высокого положения, которое он занимал среди Кэмпбеллов, Стычки между кланами не прекращались даже в разгар освободительной войны против англичан, поэтому нападение враждебных кланов можно было ожидать каждую минуту. Но если количество междоусобиц во время войны против общего врага резко сокращалось, то в мирное время сведение старых счетов учащалось.

— Нынче людей для охраны скота у нас не хватает, — сказал Фергал, невольно напомнив Робу о потере братьев. — Из вдов и сирот ни воинов, ни пастухов не сделаешь.

Они с Робом стояли на крепостной стене, обозревая окрестности.

— А между тем, — заметил Роб, — вероятность набегов велика, как никогда.

— Это точно, — кивнул слуга. — Хорошо, что у тебя есть Саймон, который охраняет твой скот.

— Охранять особенно нечего, — криво усмехнувшись, произнес Роб. — Король наградил меня землями и титулом, но средств для достойного поддержания рыцарского звания не предоставил. Так что если я захочу увеличить в Гленлионе поголовье скота, мне придется участвовать в набегах вместе с Макгрегорами.

Старый слуга хмыкнул.

— Между прочим, твоя мать была из Макгрегоров. И так же, как они, скора на расправу. Твоему отцу, во всяком случае, она никогда ничего не спускала — с первого же дня — и готова была сражаться с ним из-за всякой мелочи не на жизнь, а на смерть. Не могу сказать, чтобы Ангус вышел из этой затянувшейся домашней свары победителем.

Роб, которому трудно было себе представить, что его мать могла главенствовать над отцом, рассмеялся.

— Бедный Ангус. Он женился на матери, чтобы положить конец распре между кланами, а взамен, выходит, получил войну в стенах собственного замка.

— Иначе и быть не могло, — многозначительно произнес Фергал, почесав волосатую грудь. — Макгрегоры обид никому не прощают.

— Ты к чему клонишь? — поинтересовался Роб, небрежно облокотившись о зубец парапета. — Хочешь напомнить мне о наших старых клановых связях? Или взываешь к моему чувству долга по отношению к семье?

— Хочу, чтобы ты умел извлекать уроки из прошлого и делать выводы. Это поможет тебе преуспеть и в нынешние неспокойные времена.

— Ты, как всегда, прав. — Роб расправил плечи и снова глянул в ту сторону, где пастухи разводили костры. Сначала из траншей кругами поднимался дым, потом дрова занялись и запылали. Когда костры разгорелись, люди, исполняя старинный ритуал очищения, стали прогонять сквозь огонь и дым овец и крупный рогатый скот. После праздников животных обычно отгоняли на летние пастбища. Пастухам и воинам, сопровождавшим стадо, надлежало защитить его от любителей чужого добра. Только на этот раз сопровождающих явно не хватало. Ежегодный старинный ритуал призван внушать людям мысль о стабильности, но Роб, глядя на полыхавшие костры и вереницы проходивших между огнями животных, с горечью думал о том, что изменений к лучшему в этом мир почти не происходит.

— Вот мерзкие создания! Наверняка порождение дьявола, — проворчал Фергал, отмахиваясь от комаров, и, повернувшись к Робу, спросил: — Кстати,

ты собираешься принять участие в празднике? — И, кивнув на собиравшихся у костров обитателей замка и местных арендаторов, добавил: — Аргилл прислал нам по этому случаю поздравления, а также довольно толстый кошелек. Лэрд собирается раздать деньга вдовам к сиротам.

Роба, однако, одолевали совсем другие, не праздничные мысли.

— Нет, в празднике я участвовать не буду, — произнес он и, прищурившись, посмотрел на старого слугу. — Скажи, Фергал, тебя что — приставили за мной следить? То-то я смотрю, ты ходишь за мной по пятам. Быть может, лэрд: опасается, что я обращусь к его вассалам и арендаторам ее страстной речью в защиту справедливости, и тебе велено меня от этого отговорить?

Фергал небрежно пожал плечами — мол, понимай как хочешь, отчего Роб еще больше помрачнел.

— Ты зря теряешь время. Говорю же тебе — совать нос в дела лэрда Лохви я больше не намерен. Пусть лэрд поступает, как ему заблагорассудится. Но я тоже буду поступать по собственному усмотрению. Когда придет время.

Наступило тягостное молчание. Поначалу, как казалось, Фергал хотел сказать что-то важное, но, видимо, передумал и махнул рукой.

— Делай как знаешь, Гленлион.

В этой реплике одновременно крылись и согласие с Робом, и неприятие того, о чем он говорил. О первом свидетельствовали слова Фергала, о втором — тот факт, что слуга назвал его Гленлионом, как бы отмежевавшись от него.

— В чем дело, Фергал? — негромко осведомился Роб. — Выкладывай, что у тебя на уме. Я же вижу, в последнее время тебя что-то гнетет.

Фергал упрямо выпятил челюсть, но так ничего и не сказал. Роб внимательно посмотрел на старика. Тот был чем-то сильно озабочен. Беспокойство крылось в легком дрожании его рук, в том, что он зачем-то принялся оправлять пояс, даже в том, как он смотрел на полыхавшие у болот костры. Похоже, никакого интереса они у него не вызывали, и он бросал на них взгляды только для того, чтобы не смотреть на Роба.

— Ладно, — кивнул Роб, — не буду больше мучить тебя вопросами. Захочешь — сам скажешь.

Фергал перевел взгляд на Роба, и некоторое время смотрел на него в упор, словно пытаясь определить, заслуживает ли тот доверия.

— Нечистая сила особенно активна накануне и во время праздника «майского шеста», — наконец произнес он. — Поговаривают, будто в последнее время у коров пропало молоко. Похоже, на животных действует заклятие, которое необходимо снять до того, как их отправят на летние пастбища.

Роб махнул рукой, давая понять, что сказки о колдовстве и волхвовании его не интересуют. Он знал жизнь и со всей ответственностью мог утверждать, что беды, которые приписывались действию различных заклятий, чаще всего являлись следствием человеческих деяний. Он видел власть во всех ее проявлениях, считал стремление к власти над другими людьми одним из неотъемлемых свойств порочной человеческой натуры и потому в могущество каких-то мифических, сверхъестественных существ не очень-то верил. Фергал доверительно положил руку на плечо Роба сказал:

— Сколько себя помню, всегда был предан лэрду душой телом. И всегда буду защищать его интересы. Поэтому не могу тебе не сказать об упорных слухах, которые ходят среди арендаторов и обитателей Лохви. — Фергал стиснул плечо Роба и, приблизив губы к его уху, прошептал: — Говорят будто злые силы хотят извести лэрда с помощью магии г волшебства.

Роб похолодел от ужаса.

— И в этом, конечно же, обвиняют леди Линдсей, — сказал он. Старик кивнул.

Роб посмотрел во двор на Ангуса Кэпмбелла. Тот, словно почувствовав на себе его взгляд, в свою очередь, посмотрел на стоявшего на стене сына. Глаза лэрда недобро сверкнули, и Роб понял, что у отца созрел в голове дьявольский план.