Леди и горец
Шрифт:
Глава 11
Гроза закончилась, и в замковом дворике все стихло. Только чавкала под ногами жирная, похожая на трясину грязь, в которой вполне мог застрять ботинок.
— Липнет, как детское дерьмо к пеленке, — брезгливо бросил Фергал, колотя ногой о стену амбара, чтобы сбить с сапога грязь. — А ливень как лил! Поднимись вода еще на дюйм, и большой зал затопило бы.
— Это наверняка задержит мой отъезд, — произнес Роб, имея в виду ужасное состояние грунта в округе. — Сейчас на дорогах столько воды, что нужна лодка, а не лошадь.
— Обычная погодка для этого времени года. — Фергал еще раз потыкал носком сапога в стену, потом притопнул обеими
— Насколько я знаю, повреждена крыша стойла. А еще повреждения есть?
— Нет. Если не считать ворот хлева. Но их не гроза поломала, а дикий кабан, которого ты убил.
— Понятно, — сказал Роб, оглядывая двор, где валялись сорванные бурей с крыш доски, клочки сена, ветки деревьев и прочий хлам, принесенный ветром. Несколько человек ходили по двору с носилками и лопатами, собирая мусор. — Сильная все-таки была буря, — добавил Роб больше для себя, чем для Фергала. Впрочем, буря в небольшой комнате на третьем этаже башни показалась ему гораздо сильнее той, что учинила природа.
— Очень сильная… — поддакнул Фергал и, прищурившись, посмотрел на Роба. — Надеюсь, леди справилась с твоими ранами?
— Вполне, — коротко ответил Роб, переведя разговор на другую тему. — И все-таки, какая бы ни была погода, я вернусь в Гленлион. Надо присмотреть и за своим поместьем.
Фергал задумчиво поскреб пальцами небритый подбородок.
— Если не ошибаюсь, ты оставил свои владения в надежных руках?
— В надежных, — ответил Роб. Он и в самом деле так считал. Саймон Маккаллум, его кузен и преданный друг, был хорошим управляющим. Роб послал ему гонца с известием о смерти братьев и попросил приглядеть за хозяйством.
Роб двинулся через двор к входу в большой зал, проклиная налипавшую на сапоги жидкую грязь. В зале вовсю шла работа: девушки, орудуя метлами, сгребали к стене промокший насквозь камыш. Чтобы глаза привыкли к полумраку, Роб остановился на минуту у входа. Хотя он не видел Джудит, внутренний голос тут же услужливо ему сообщил, что она находится в зале. Впрочем, внутренний голос здесь был ни при чем. Просто Роб знал, что она будет присматривать за уборкой. Во всяком случае, на это надеялся.
Джудит почувствовала присутствие Роба. Она подняла глаза и сразу же его увидела, хотя он стоял в тени. В это время в зале появился Фергал.
— Я же говорил тебе, что воды в зале будет хоть пруд пруди, — проворчал старик, указывая на служанок, подтиравших лужи и убиравших мокрый камыш. — А все потому, что дверь закрывается неплотно и из-под нее подтекает. Похоже, придется позвать плотника.
— Послушай, почему ты мне все это говоришь? — с раздражением бросил Роб. — К лэрду надо обращаться.
Он знал, что его слова наверняка обидят старого преданного слугу, но не сказать этого не мог. После стычки с лэрдом он решил ни во что не вмешиваться. Пусть о замке заботятся те, кто здесь живет. О том, что его вмешательство в здешние дела нежелательно, ему напомнил утром отец.
— Отныне лэрд Гленлиона будет заниматься только своими делами, — объяснил Роб, обратившись к Фергалу. — И ты прекрасно знаешь, по какой причине.
Говоря это, Роб не сводил глаз с Джудит. В ее золотистых волосах играли янтарные и розовые отсветы полыхавшего в очаге пламени. Она снова надела шерстяную накидку брейд, закрепив ее на груди дешевой брошью. Но эта грубая накидка уже не казалась Робу безобразной — возможно, по той причине, что облекала плечи и грудь Джудит, выгодно обрисовывая ее стройную фигуру. Пожирая Джудит глазами, Роб понял, что, если снова дотронется до нее, уже не сможет остановиться. Повернувшись на каблуках, он направился к винтовой лестнице, которая вела в башню. Теперь нога
— Тебе нельзя оставлять ее здесь, Гленлион.
Роб повернулся и увидел Фергала. Кроме них двоих, в коридоре никого не было. На стенах полыхали в держателях факелы. Их желтый свет отражался в темных глазах старого слуги, придавая ему сходство с совой — крючконосой, большеглазой и мудрой.
— Когда я сюда приехал, при мне были моя лошадь и оружие. Только их я и намереваюсь отсюда забрать.
Фергал покачал головой и едва заметно усмехнулся.
— Как ты, вероятно, догадываешься, выкуп платить за нее не будут. Готов ли ты, зная это, оставить ее здесь в одиночестве, положившись на благоразумие нашего лэрда?
— У меня нет выбора. Без ребенка она не поедет, а лэрд Лохви девочку из своих когтей не выпустит.
— В таком случае остается одно — ждать.
Ждать — но чего? Что, собственно, Фергал имеет в виду? Очень просто — Фергал намекал на то, что Ангус Кэмпбелл, подсознательно желая кому-нибудь отомстить за гибель своих сыновей, вполне возможно, изберет в качестве объекта мести адову Линдсей. Вряд ли он ее убьет, но можно не сомневаться, что со временем, особенно после отъезда Роба, она будет подвергаться всяческим притеснениям с его стороны.
Роб тяжело вздохнул. Придется, видно, со всеми этими трудностями справляться ему самому. Роб, однако, подозревал, что его внимание может оказаться для вдовы не менее опасным, чем недоброжелательство лэрда.
— Да, придется подождать, — нехотя согласился он. — Пока вдову не выкупят, что весьма сомнительно, или пока лэрд сам не отпустит ее на волю.
— Подумай над этим как следует, парень. Хотя вдова попала сюда не по своей воле, ее присутствие всегда будет раздражать здешних обитателей — особенно лэрда. А лэрд не тот человек, чтобы долго с этим мириться.
Роб кивнул, соглашаясь с Фергалом. Он не хотел говорить слуге, что вдова, возможно, раздражает его куда больше, чем Ангуса. Только в другом смысле. Костры в честь праздника «майского шеста» предполагалось разжечь на склонах холмов у болот. Пастухи уже выкопали неподалеку от замка длинную подковообразную траншею и заготовили дрова, которых должно было хватить, чтобы поддерживать огонь на протяжении нескольких дней. Воды на земле все еще было много, и нога погружалась в нее чуть ли не по щиколотку; это обстоятельство, впрочем, хотя и создавало известное неудобство, вряд ли могло испортить настроение людям, которые готовились поплясать вокруг костров и майского шеста. Лэрд Лохви спустился из своих покоев и направился на скотный двор, чтобы лично проследить за тем, как чистят коров и расчесывают шерсть у овец. Глаза у него были ясными, как прежде, да и лицо разгладилось, хотя его черты все еще несли на себе отпечаток скорби.