Леди GUN
Шрифт:
Борис получил ответ, когда пнул ногой дверь в ванную.
– Мила! – Борис потерял контроль над собой. В ванной, свернутая калачиком, лежала дочь Лены. Девушка была мертва. Ее хладнокровный убийца даже не потрудился выдернуть шприц, глубоко всаженный в сонную артерию. Мила лежала без малейших признаков жизни. Намертво зажав в обеих ладонях свой восьмимиллиметровый «умарекс перфекта», которому так и не суждено было выстрелить…
Даже если бы выстрел прозвучал, слезоточивый газ, которым были начинены патроны в ее газовом пистолете, не сгодился бы как способ
Впрыскивая Миле смертельный кубик «китайского белка», Крюк проводил девушку на тот свет своими неподражаемыми остротами:
– Я газом из твоей пуколки дышу, как ты кислородом.
Миле повезло только в том, что она приняла смерть, будучи уже без сознания.
Ликвидатора Бейсика сильно взбодрило незапланированное убийство, как спиртное придает тонус безжалостному карателю. Он съехал с засвеченной квартиры незамедлительно и сразу же отправился исправлять ошибку в «Лыбидь» к Иоле. Когда стриптизерша была мертва, Крюку оставалось выполнить то, ради чего он приехал в этот город – мать городов русских. День Ч наступил, и у него все было готово…
Борис выдернул шприц, закрыл Миле веки, взял ее на руки и отнес на тахту. «Что будет с Леной, когда она узнает, – ужаснулся он от мысли. – Не хватало еще, чтобы я стал вестником смерти…» Он с ужасом смотрел на мертвую девочку. Труднее всего было понять, что ей уже ничем не поможешь: «Я опять опоздал… Кто это сделал?» Он хотел, он жаждал мести, он должен был найти убийцу и отомстить.
– Кто?! – бешеным воплем отчаяния прогремел его голос. Выбежав на лестничную площадку, он стал звонить в двери соседней квартиры.
– Кто там? – наконец-то отозвался заспанный женский голос за дверью квартиры номер сто шестьдесят пять.
– Откройте, пожалуйста, не бойтесь. – Борис старался говорить сдержанно. – Здесь в сто шестьдесят шестой квартире убили девушку, чья это квартира? Кто здесь живет? Откройте, пожалуйста! – Борис не заметил, как перешел на крик.
– Сумасшедший какой-то. Пять тридцать утра… – пропищал голосок. – Сейчас мужа разбужу.
– Будите кого угодно! – кричал Борис. – Только скажите, кто здесь живет?! Вам что, трудно сказать, кто здесь живет? Я же говорю – здесь убили человека.
С той стороны двери послышался мужской голос:
– Рита, что там такое, кто это?
– Мужчина какой-то, орет как оглашенный, – шепотом отвечал голосок, – говорит, в сто шестьдесят шестой девушку убили. Может, милицию вызвать?
Замок щелкнул, дверь приоткрылась, в просвете показалась лохматая мужская голова:
– Что надо?
– Здесь в сто шестьдесят шестой квартире убийство. Скажите, чья это квартира, кто здесь живет?
– Я не знаю… Недавно поселился какой-то мужик, он снимает… Вообще-то эту квартиру продают… А вы кто будете? Из милиции? – Лохматый подозрительно посмотрел.
– Так что за мужик здесь живет? – продолжал свой допрос Борис.
– А мне почем знать?.. – ответила
«Сутулый!» – Борис содрогнулся от секундного шока, наверное, потому, что ожидал услышать именно это.
– На «Таврии» белой, говоришь… – думая о чем-то своем, тихо произнес Борис.
– А вы из милиции? – не отставал лохматый.
– Да позвони ты в свою милицию! – буркнул голове Борис и помчался вниз. Ему все-таки придется позвонить Лене… Ничего здесь не поделаешь. Как обернулось-то… Сколько горя обрушилось на нее…
Борис позвонил из машины. Трубку в офисе на Подоле взял охранник, что было странно само по себе.
– Это Борис Сумцов, соедините меня с Еленой Александровной, срочно!
– Елены Александровны нет. Вы можете оставить для нее информацию, я запишу.
Борис вспомнил голос этого паренька, карьера которого в структурах Матушки состоялась только благодаря ему. Раньше парень работал ночным сторожем в одном из магазинов Родионовой. Борис заметил его старание, помог устроиться на более высокооплачиваемую работу в службе церковной безопасности. Неужто парень забыл?
– Хорошо, брат, тогда давай Лисовского, – попросил Борис.
– Они все буквально минут пять назад уехали, – сообщил охранник таким тоном, будто в их отсутствии была его вина. – Никого нет.
– Слушай, братишка, у меня очень важная и срочная информация для Елены Александровны. Она должна получить ее немедленно… – нервно проговорил Борис.
– Я только знаю, что она выехала в парк. Тот, что напротив здания рады. Мариинский.
– А зачем, не знаешь?
– Нет, – сухо отрезал охранник. Он вдруг опомнился и прикусил язык. Сумцов уже не советник Матушки, а он болтает без задней мысли, ох и влетит же ему! «Язык мой – враг мой». Больше он не скажет ничего: ни того, что звонили вымогатели, что они потребовали выкуп за крестника Родионовой, ни того, что похитителям отвезли деньги, и они дали адрес, где Матушка может забрать своего пацана. Черт возьми! Адрес-то он уже сказал… Пожалуй, выговора не миновать. Все. Больше – ни слова.
Борис, задав еще пару вопросов, догадался, в чем дело. Дальнейший разговор с парнем был бесполезен.
– Ладно, и на том спасибо… – напоследок рявкнул он и отключил свой телефон. Итак… Парк. По требованию постового гаишника на Крещатике Борис не остановился – мент хотел прихватить его за превышение скорости. И тогда вслед за его бордовым «Шевроле» помчались две машины Госавтоинспекции, заревели сирены.
В довершение к букету нарушений, Борис погнал свой «Шевроле» по пешеходной улице. Знак «Движение запрещено» он бы и рад был заметить, но безнадежная ситуация погасила в нем ту самую малость, что в нем была и что называлась законопослушностью. Он не смотрел в зеркало заднего вида, его глаза смотрели только вперед… Менты же вошли во вкус погони – впереди был тупик в виде целого ряда каменных кувшинов с цветами, там они и рассчитывали заарканить фирмача.