Леди Дождя
Шрифт:
После такой диверсии собственной памяти, глаза мужчины открылись сами собой и новое потрясение едва его не доконало: он лежал в совершенно незнакомой комнате, наполненной запахами садовых цветов и дождя, на старомодной панцирной кровати, с пресловутыми «шишечками», утопая в мягчайшей перине и на хрустящем от крахмале белье..!
«А когда последний раз ты мылся?!» — эта мысль, вкрадчиво заползшая в сознание в связи с последним открытием, заставила его подхватиться с постели, так как стыд, в отличии от многих «горьких» пьяниц, он еще до конца не пропил и, от такой картины, что родилась в воображении, как его, грязного и вонючего, укладывает
Однако, как выяснилось тут же, комплексовать он явно поторопился, потому что в старинном трельяже, в котором от отразился с головы до ног, был не тот, уже привычный ему Джонни, с сальными волосами, в несвежей футболке и затасканных боксерах, а просто парень, хоть и со взъерошенный со сна, но с чистыми кудрявыми волосами, одетый в то, что еще и сейчас в армии иногда называют «исподнее белье», а именно : в белоснежную рубаху без воротника и такие же белоснежные кальсоны. О том, что это все-таки он, Джонни, говорило только иссеченное рубцами лицо, которое впрочем, почему-то не казалось сейчас таким уж уродливым...
— Боже, и куда же это меня угораздило влететь?! — пораженно осведомился мужчина у собственного отражения, которое, как и следовало ожидать от порядочного отражения, в ответ промолчало...
Однако вопрос оказался не из тех, который можно было бы проигнорировать и молодой парень, еще совсем недавно считавший себя бывалым мужчиной, принялся напряженно осматриваться.
Осмотр ясности не добавил. Обстановка комнаты представляла собой такое смешение временных стилей, что могла бы показаться смешной, если бы не какая-то трудно передаваемая словами, но очень хорошо ощущаемая на грани чувствования, гармония, свойственная этому помещению.
Наряду со старинной кроватью, с шишечками розового перламутра и старинным трельяжем на изящно выгнутых, резных ножках и с оформленными деревянным кружевом потемневшими зеркалами, явно работы краснодеревщика, за скромной дверцей он обнаружил вполне себе современный санузел, со стандартной «вазой» унитаза, горячей и холодной водой и душевой кабиной с несколькими режимами струй в душевых лейках.
Наличие зубной щетки в магазинной упаковке и нескольких видов паст, а так же комплекта одноразовых «Джиллетт» и крема для бритья, как бы ненавязчиво напоминали, что пренебрегать гигиеной не стоит, несмотря на чудесным образом исчезнувшую из памяти вчерашнюю помывку... впрочем, после длительного запоя, он действительно мог помнить не все...
При последней мысли уши опять заполыхали и Джонни взмолился высшим силам, чтобы отсутствие некоторых деталей у него в памяти означало, что событий, связанных с этими самыми деталями, между ним и прекрасной незнакомкой, просто не случилось, а не... ну все остальное... что приходит в голову в этой связи...
Мучаясь неопределенностью, он все же сделал все утренние манипуляции и напялив на себя, за неимением выбора, свой утренний «наряд», вернулся в странную комнату.
Ощущение нереальности происходящего нет-нет да и толкалось ему куда-то «под ложечку», отчего волоски на коже становились дыбом, а под черепом, отдавая мятной холодинкой, все четче и четче обозначало свое присутствие некое предчувствие... Нет, не плохое, а как в детстве, когда проснувшись ночью в Рождество, тайком от родителей, спускаешься из своей спальни в гостиную, в надежде застать там Санта Клауса...
«До чего же все странно! Может это просто сон?!» — попыталось
Угу, и в душе, под горячими струями, да и сейчас, когда ветерок из окна забрался под рубаху и прошелся нежной прохладой по разгоряченной спине, или вот, например, этот запах цветущего сада и свежести, что лился из распахнутого настежь «французского» окна и объяснялся тем, что оттуда, едва не заглядывая в комнату, тянулись в обилии росшие там цветы всевозможных форм и расцветок, а если подойти немного ближе, то было видно, что это цветочное изобилие уходит насколько хватает глаз и ограничивается только растущими вдалеке деревьями и кустарниками, впрочем — тоже цветущими, судя по белой, розовой или сиреневой дымке, которая их окружала помимо нежной зелени листвы.
Извилистая дорожка, густо посыпанная желтым песком, терялась в этих цветочных джунглях. И да: за окном, тихо шурша по листве, почти незаметно для глаза, моросил мелкий, но какой-то необыкновенно уютный (если это слово вообще применимо к дождю), ласковый, грибной дождик.
Уж не настолько он записной романтик, чтобы в собственном сне воссоздать эту идиллическую, почти что сказочную картину! Угу. Тем более, что в последнее время, сны его логичностью событий совсем не баловали, а напротив, муторные бессвязные кошмары были завсегдатаями его ночей.
Но... думать об этом здесь и сейчас категорически не хотелось и мужчина снова мечтательно уставился в сад, жадно вдыхая его ароматы. И от этой его, мирной картины, Джонни вдруг почувствовал необъяснимое облегчение, будто долго и трудно тащил в гору тяжелый груз, а теперь вдруг сбросил его, да и путь дальше пошел со спуском...
Стало неважно как и почему он здесь оказался, а хотелось просто стоять вот так, в оконном проеме, слушать шелест дождя, наслаждаться цветочными ароматами и прелестным видом и ни о чем не думать и не тревожиться... Его больше не беспокоила ни странность ситуации, ни собственный непривычный внешний вид, он откуда-то знал, что все дурное в его жизни, уже свершилось и дальше его ждали только добрые перемены и счастливые неожиданности!
Легкий, деликатный стук в дверь он и воспринял как такой приятный сюрприз и новая реальность не обманула его ожидания: на пороге стояла милая пожилая дама в устаревшем век назад, белоснежном, накрахмаленном чепце и круглых очечках, с подносом, расточающим самые приятные и соблазнительные для голодного желудка ароматы сдобных булочек, свежесваренного кофе и еще чего-то любимого в детстве, но прочно забытого и неузнаваемого теперь.
— Хозяйка сказала, что Вы уже встали, молодой человек, и велела подавать усиленный завтрак, так как Вы должны быть очень голодным!
И Джонни почувствовал, что он действительно очень голоден и, как не стыдно признаться, но ему, наверное, будет мало этого, хоть и «усиленного» завтрака!
— Благодарю Вас и передайте мою благодарность хозяйке, — поклонился он старушке, ни мало больше не смущаясь собственного вида, — а позволено ли мне будет узнать ее имя, — не понятно как и где зародившись, выскользнула из него следующая, чопорная и старомодная, но такая естественная здесь, фраза.
Пожилая дама удовлетворенно улыбнулась и успокаивающе покивала ему несколько раз своим чепцом: