Леди Дождя
Шрифт:
Даже странно: инфаркт у человека с железным сердцем! Никогда не думал, что у отца именно этот орган слабину даст...
М-да... Так и мотался весь день от мамы к отцу, «любящий» отпрыск, самоубийца долбанный! Однако — к вечеру отца отпустило и его даже выписали домой. Я же говорил, что инфаркт и папино сердце — две вещи несовместимые!
А вот с мамой было хуже — ей даже сиделку наняли, хоть Лили и сама от нее не отходила. Надо же, какая она у нас все же?! Мама за весь день так ни разу и не поела, а когда уговорами в нее влили немного бульона, то ее долго рвало желчью и сестра с сиделкой оставили всякие надежды ее покормить... А я все это видел и ничем, ну совершенно ничем не мог ей помочь! Даже еще хуже —
Господи, ну почему ты не дал мне уйти?! Лучше бы ад, чем видеть как страдает самый близкий твой человек! Однако на этом мои мучения не закончились...
Впрочем, из дома я в конце концов все-таки сбежал! Нет, если бы реально от меня что-то зависело, как от сестры, например, тогда да — никуда не денешься, а просто наблюдать и жрать себя поедом — думаю мне это еще предстоит много-много дней!
Как я читал в изотерической литературе — был период увлечения,— такая вот «недо-жизнь» может продолжаться не один век, пока не искупишь свой грех перед Господом, за добровольно прерванную жизнь. Ну или не развеет тебя какой-нибудь спец по изгнанию душ...
А вот какой, лично у меня шанс, этот самый грех искупить?! Как и чем?! Пересмотреть свое поведение и раскаяться? Так «налюбовавшись» на мамино состояние я уже раскаялся! Не застилай мне мозги до такой степени собственные переживания, или натолкни меня кто-нибудь на мысль о маме, я бы... Эх! Да что говорить! И ведь не прыгнул же я сразу, сколько времени там торчал, решался, блин, остолоп! Нет бы передумать!
Совершить благой поступок?! В нынешнем состоянии это так «просто», что дальше и некуда! Да и с настоящими «изгоняющими» сейчас не очень — все больше спецы по очистке кошельков доверчивых представителей нашего общества. Так что влачить мне это состояние до конца времен. Нда-а. А ведь еще предстоит «похоронить» всех родных и друзей...
Под грузом всех этих мыслей, разной степени мрачности и печальности, я не заметил, как добрался до нового жилого дома с самыми фешенебельными квартирами в этом районе, рядом с которым видел не так давно, какую-то неприкаянную душу, женского пола, если мне не изменяли глаза.
Девушка и сейчас была на месте: скакала по плитам двора будто играла в детскую игру под названием «классики», но делала это ссутулив плечи и опустив голову, а от всей ее тоненькой фигурки сквозило настолько сильной печалью, что мне стало ее жаль несмотря на собственные проблемы и нерадостные перспективы.
— Приве-е-ет, ты чего такая печальная? — окликнул я душу присаживаясь на окружающий газон бордюр из светло-серого камня.
Душа будто споткнулась и подняв голову уставилась на меня с искренним удивлением:
— Привет... А ты почему со мной заговорил?
Тут настала пора удивляться мне:
— А почему бы и нет? Захотел и заговорил! Чего ты так удивляешься? Или с тобой раньше никто говорить не пытался?
— Да, — она покивала головой, — так оно и есть — никто не пытался! Даже больше — если пыталась я, то не отвечали и даже отворачивались, а мне так грустно и одиноко... — закончила она с таким печальным видом, что у меня запершило в горле...
«Странно, а ощущения будто у живого. Интересно, они сохранятся или это только пока», подумалось параллельно с разговором, а девушка, тем временем, пристроилась рядом со мной на бордюре и сложила пальцы домиком стала перебирать ими будто пыталась сложить головоломку — тоже одна из детских забав... Я чуть было не брякнул, что девушкам на камнях сидеть не рекомендуется, но во-время «поймал себя за язык» — ей теперь можно. Теперь ей все можно...
— А ты здесь давно, что-то я раньше тебя не видела? Или ты просто мимо проходил? — как-то робко и просительно заглянула она ко мне в лицо.
— Да я, как бы недавно... Если быть точным, то вчера вечером...
— Да? И как
— Да нет, ничего. Что ты так переполошилась?
— Просто я испугалась, что ты обидишься и уйдешь, — пролепетала девчонка смущенно, опять наклонив голову чуть ли не к коленям, — а то мне-то отсюда никуда не уйти, а за все полтора года, что я здесь, ты первый, кто со мной заговорил... «Подвижные» вообще на беседы с «привязанными» не размениваются — у них-то «нежизнь» намного интереснее, о чем им с нами разговаривать? А из «привязанных» я здесь одна — дом-то новый, — закончила она совсем непонятно и так-то не сильно понятную фразу, — а если ты поселишься по соседству, мы бы могли с тобой подружиться и болтать... хоть изредка... а? — в ее голосе появились мечтательные нотки и она опять искательно заглянула ко мне в лицо.
Про себя и свою будущность я не имел ни малейшего понятия и мне не хотелось ее обнадеживать напрасно: вдруг я здесь вообще не задержусь? Или Господь надо мной сжалится и я упокоюсь после похорон? Чтобы отвлечь ее от вопроса, решил спросить в свою очередь:
— А про каких «привязанных» и «подвижных» ты говоришь? Я пока новичок и мало что обо всем этом знаю, — я неопределенно взмахнул рукой, но девушка меня поняла прекрасно и я впервые увидел радость на ее лице:
— Точно! Ты же еще ничего не знаешь, — улыбнулась она и ее лицо приняло воодушевленное выражение, — и я все-все тебе расскажу! Кстати, Сара, — и она церемонно протянула мне ладошку, — приятно познакомиться!
— Юрий! — вернул я ей улыбку и нерешительно коснулся ее ладони: как ни странно, но прикосновение ощутил, правда далеко не как при жизни, но хоть что-то!
— Джюри? — привычно переврала она на местный манер мое имя, а я так же привычно кивнул — привык за эти годы, что только дома мое имя произносили правильно. И зачем только родители назвали меня русским именем?
— Так вот, слушай, — начала Сара с воодушевлением, — «подвижные» — это те души, которые не привязаны к одному месту и могут перемещаться по своему усмотрению, как ты, например. Ведь ты же ходишь куда захочешь? — в ее вопросе не послышалась изрядная толика зависти, — а вот «привязанные» — это, как правило... самоубийцы... — последнее слово явно далось ей с трудом, но упрямо поджав губы и качнув головой, будто отгоняя неприятное воспоминание, она все же закончила, жестко и уже почти без первоначального энтузиазма, — как я! Мне ведь хватило ума сдохнуть прямо на этих плитах, — девушка указала подбородком на покрывающую двор плитку из дорогущего современного керамогранита, — да так, что кровь и мозги затекли в щели между ними. Тело-то кремировали, а я теперь навечно прикована к этому двору и... — в этом месте мне показалось, что ей перестало хватать воздуха или у нее начинается сердечный приступ, но как помочь в таком состоянии душе, я не имел понятия!
С девчонкой реально происходило что-то не то, потому что задрожав, она сильно потеряла в плотности и, став почти прозрачной, вдруг исчезла с легким хлопком, который бывает при заполнения вакуума воздухом.
Вот так фокус! И что же с ней произошло? На «вознесение» или «упокоение» это ну совсем не походило!
Разъяснение, однако, долго ждать себя не заставило: я не успел еще даже подумать о том, что же мне делать дальше, как моя собеседница вернулась на свое место.
— Как хорошо, что ты не ушел! Прости, но со мной такое случается, — она смущенно улыбнулась, будто допустила неловкость, — такое вообще с душами случается при сильном волнении, а мне, видишь ли, вообще влачить недожизнь в этом месте, особенно тяжело... Погоди-погоди, я должна наконец это высказать, — она останавливающим движением подняла ладонь, когда заметила, что я хочу ее перебить.