Леди Дерзость
Шрифт:
Блэйд, давно уже желавший перейти к этой теме, удовлетворенно кивнул. Настало время перевести ее мысли в нужное русло.
— Томас Уайет, — сказал он, — много лет назад был влюблен в мать Ее Величества. Он любил Анну Болейн.
— Да, это видно из его стихов. А знаешь ли ты, что дедушка был в дружеских отношениях с человеком, за которого Анна Болейн едва не вышла замуж? Его звали Генри Перси, он был наследником графа Нортумберлендского. Однако кардинал Уолси расторг их помолвку. Дедушка говорил, что Генри Перси всю оставшуюся жизнь
— Милая, мне сейчас пришла в голову мысль, что все загадки, которые оставил нам твой дед, связаны с Анной Болейн.
Она, подумав, кивнула.
— Пожалуй, да.
И снова погрузилась в раздумья.
Блэйд рассматривал ее тонкое, своеобразное лицо, широкие брови, наполовину скрытые под огненно-рыжими кудрями, подчеркнуто твердый подбородок.
— Дедушка Томас, — нарушила она молчание, — так близко к сердцу принимал все, касающееся матери Ее Величества, что даже приобрел портрет.
— Какой портрет?
— Вот этот.
Ориел повернулась, указывая на картину, висевшую за ее спиной. Блэйд встал и подал девушке руку.
Подойдя к картине, они стали внимательно ее рассматривать. Это был портрет женщины, одетой в темное платье, украшенное золотом и жемчугом, тонкую шею обвивали бусы из мелкого жемчуга. Кроме того, бусы украшала подвеска в виде буквы «В». С нее свисали три крупные жемчужины.
Женщина, изображенная на портрете, показалась Блэйду не столь привлекательной, какой могла бы быть, учитывая, что ради нее король Генрих VIII бросил вызов церкви и поставил королевство на грань войны. Лицо, пожалуй, излишне удлиненное, как и нос, зато рот слишком мал. Выражение лица строгое и самоуверенное. Темные, миндалевидные глаза смотрели с усмешкой, словно она догадывалась, какую головоломку задала ему.
Ясно, кто передал королеве Елизавете темные, горящие глаза и глубокий ум.
Глаза Блэйда остановились на длинной шее Анны — на той, что позже, когда Генрих VIII понял, что не дождется от Анны сыновей, оказалась под топором палача. Вдруг Ориел, ахнув, приблизила лицо вплотную к портрету, внимательно вглядываясь в фон, на котором была изображена Анна.
— Смотри.
Он посмотрел на то место, куда указывала Ориел. На темном фоне слегка проступало удлиненное пятно.
— Это изображение листа, — сказал он.
— Да, это лист, который как бы летит по воздуху. На заднем плане нет ни деревьев, ни кустов. Откуда же этот лист, да еще едва заметный.
— Может быть, это личный знак художника?
Ориел покачала головой.
— Но его же не было на картине, когда дедушка вешал портрет! Я точно помню, потому что мы внимательно рассматривали его тогда.
— Очень странно. Думаешь, это еще один из тайных символов, оставленных твоим дедом?
— Возможно, но почему лист?
Блэйд внимательно изучал неясные очертания листа.
— Это
— Дедушка Томас любил дуб. Он рассказывал, что лучшие дни своей жизни провел на севере страны, в долине, поросшей дубом и орешником.
Блэйд в раздражении взмахнул рукой.
— Еще одна загадка сэра Томаса. Неужели мы должны обследовать эту его долину?
— Нет, не думаю, — ответила Ориел.
— Да у нас нет и времени на такие авантюры. Я уже начинаю терять терпение из-за всех этих бесчисленных головоломок, придуманных твоим дедом.
Она улыбнулась и шлепнула его по руке.
— Он был мастер задавать загадки.
— Ага! Вот вы где!
В библиотеку ввалился Лесли и остановился на пороге, глядя на них и ухмыляясь.
— Джордж обеспокоен тем, что вы ушли из-за стола. Поэтому я, ваш преданный пес, здесь, как и обещал, Фитцстивен.
— Вот черт! Думаешь, мы сидели и ждали тебя?
Лесли со смехом поклонился.
— Знаю, что нет. Поэтому предлагаю прогуляться верхом. Прогулка отвлечет тебя от любовных мыслей, и ты не станешь до свадьбы соблазнять мою прекрасную кузину.
— Лесли! — Ориел хлопнула его по плечу.
— Не ругай меня, сестричка. Я же знаю, что ты питаешь склонность к сероглазым удальцам.
— Заткнись, Ричмонд, — прервал его Блэйд, — и двигай-ка лучше к конюшне, пока я не надавал тебе по шее за оскорбление моей леди.
Молодые люди вышли из библиотеки сразу же вслед за Лесли. Когда они проходили галерею, Ориел схватила Блэйда за руку.
— Дубовые листья. Дедушка обычно использовал их для того, чтобы помечать страницы в книгах.
— Тогда в библиотеке мы можем обнаружить не один дубовый лист.
— Да, давай вернемся.
Блэйд покачал головой и потянул ее за собой.
— Нельзя. Лесли увяжется за нами. Нужно найти возможность улизнуть от него.
— Я знаю одно место, — задумчиво произнесла она, — где дубовых листьев больше, чем где бы то ни было.
— Где?
— В дневнике дедушки Томаса. Его обложка вся состоит из тисненых дубовых листьев. О! — Ориел сжала его руку. — Ты думаешь, дедушка убит из-за чего-то, что было в его дневнике?
— Возможно, милая, и если мы найдем это «что-то», то тоже окажемся в опасности.
13
Любовь, всепоглощающая и страстная, столь сильно захватила меня своим обаянием, что, как ты можешь видеть, не отпускает меня до сих пор.
Любовь, которую она испытывала к нему, и опасность, которая грозила ей, были причиной того, что ее била мелкая дрожь. А может быть, причиной был просто холод. Они двигались верхом по лесной долине, в которой располагался Ричмонд-Холл. Лошадь Блэйда шла впереди. Несмотря на тревожные предположения Блэйда, Ориел переполняло ощущение счастья, ей казалось, что лошадь несет ее по воздуху.