Леди Дерзость
Шрифт:
— Дедушка!
Ориел выпрямилась и умоляюще посмотрела на сэра Томаса. Тот отвел взгляд.
— А-а! — промолвил Блэйд. — Значит, то был не сон.
Она поспешила объяснить.
— Я интересуюсь многими вещами, в том числе врачеванием, и уже многое узнала от нашего лекаря. Поэтому я лучше других справляюсь с ролью сиделки.
Блэйд с улыбкой опустился на подушку, а девушка покраснела еще больше.
— Значит, сам Бог решил меня облагодетельствовать. Мог бы я побеспокоить вас единственной просьбой — поменять повязку?
Сэр Томас поднялся.
— Я пошлю за лекарем.
— Дедушка, подожди.
— А ты, девочка, займись перевязкой.
Сэр Томас ушел. Он оставил ее наедине с этим молодым человеком намеренно: она поняла это. Надеясь, что он все-таки догадается прикрыть свою обнаженную грудь, Ориел повернулась к больному, какое-то время пребывая в нерешительности. Затем подошла к столику, стоявшему рядом с кроватью, взяла ножницы и, склонившись к молодому человеку, начала разрезать повязку. Хотя ее пальцы не касались его кожи, однако и через материю она ощущала жар его тела.
— Милорд, ткань кое-где присохла к ране. Я постараюсь быть очень осторожной.
— А-а-а!
— Фи, сколько шума из-за небольшой царапины.
— Небольшой? — Блэйд сделал движение, как бы прикрывая рану. — У меня ощущение, будто меня режут ножом.
— Если эта царапина заставляет вас кричать благим матом, то что же будет при серьезном ранении?
Блэйд, приподняв голову, смерил ее взглядом.
— Чем серьезнее рана, тем я спокойнее. Можете спросить у моего телохранителя Рене. Видите эту пометку?
Блэйд повернулся и поднял правую руку, показав глубокий шрам, шедший от спины к животу.
— Когда я его получил, то был тих и молчалив, как молящийся в храме.
Она взглянула на шрам и подняла бровь. — Похвальное мужество, милорд.
— Гм.
— Приподнимитесь, пожалуйста.
К Блэйду вернулось хорошее настроение, и он с улыбкой наблюдал, как Ориел разматывала мокрую повязку; При каждом витке ей приходилось приближать свое лицо почти вплотную к нему, и тогда она чувствовала на своей щеке теплое дыхание мужчины. Она ощутила легкую дрожь в теле и еще что-то такое, чего она никогда раньше не, испытывала.
Ориел снова склонилась над Блэйдом, вдохнув идущий от него запах леса. Ее грудь как будто что-то сдавило. Она лишь усилием воли заставила себя остаться подле кровати. Что-то бормоча, он подался всем телом навстречу ей, и, к счастью, она закончила разматывать повязку и смогла выпрямиться во весь рост. Ее пальцы подрагивали, и она молила Бога, чтобы Блэйд этого не заметил.
Пока Ориел занималась его плечом, он неотрывно следил за ней. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, но, сумев все же сохранить на лице выражение полного спокойствия, размеренным шагом подошла к тазу с водой и бросила в него окровавленные бинты. Затем, спокойно вытерев руки, спросила:
— Рана вас не беспокоит?
— Более или менее.
— Дайте
Она подошла ближе, вглядываясь в красный шов, перетянутый нитками. Слегка прикоснувшись к коже рядом со швом, посмотрела ему в глаза, встретившись с ним взглядом. Какой-то момент они оставались неподвижными: он — в полулежачем положении, и она — над ним, чувствуя, как кровь горячими волнами приливает к ее сердцу. Он сделал глубокий вдох и, подняв руку, прикоснулся к ее локону.
Это движение заставило Ориел встрепенуться. Она отдернула руку, однако он перехватил ее.
— Пожалуйста, оставьте. Тепло вашей руки облегчает мою боль.
— Мне нужно найти лекаря.
— Мне он ни к чему, пока вы здесь.
Его пальцы ласкали ее локон. Она мотнула головой и отпрянула от него, а, встав поодаль, дала волю своим чувствам.
— Бог мой, милорд, какое удовольствие вы можете испытывать в обществе куницы?
Он тяжело вздохнул и опустил голову на подушку. Одеяло соскользнуло к его ногам, но он, кажется, этого не заметил.
— Клянусь всеми святыми и апостолами, я думал, вы простили меня за мой несдержанный язык. — Его рука, сделав стремительное движение, ухватила ее за платье. — Я настаиваю на том, чтобы вы меня простили.
— Я это давно сделала. А сейчас отпустите меня.
Ориел попыталась вырваться, однако он притянул ее к себе и вновь ухватил за локон.
— Нет, вы этого не сделали, грозная фея. Я буду удовлетворен, когда услышу от вас настоящее прощение, а не просто слова вежливости.
— Я не намерена повторяться. — Она вновь попыталась освободиться.
Блэйд медленно приподнимался.
— Вы сделаете это, или же я вас поцелую.
— Нет!
— Спасибо за то, что вы такая упрямая, — сказал Блэйд, обнимая ее за плечи.
В отчаянии Ориел стала биться в его объятиях, но, даже раненый, он был сильнее ее. Он положил ей руку на затылок и притянул к себе. Его губы были теперь совсем рядом. Вскрикнув, она успела защититься ладонью, прижав ее к его рту.
— Я прощаю вас.
Его язык двигался под ее ладонью, и она вновь ощутила, как по ее коже ползут мурашки. Язык щекотал ее кожу, она отдернула руку от его лица, и он, смеясь, отпустил ее.
— Какая вы нехорошая, Ориел Ричмонд, вы лишили меня сладости ваших губ.
Ориел, отскочив на безопасное расстояние от своего мучителя, хмуро взглянула на него.
— Пойду приглашу лекаря, милорд. — Она резко повернулась и направилась к двери.
— Мне не нужен лекарь. Я бы предпочел, чтобы вы оставались со мной. Когда вы рядом, моя кровь закипает, а тело, — Блэйд положил руку на чресла, — а тело охватывает жар.
— Я пойду за лекарем, — повторила Ориел. Вся ее находчивость вдруг куда-то испарилась, когда она увидела откровенность этого движения руки. Он улыбнулся и произнес тихим, низким голосом, который так очаровал ее в первый же день: