Леди-бунтарка
Шрифт:
Воспользовавшись черным ходом для прислуги, она спустилась по винтовой лестнице, толкнула дверь и выбежала в сад. Пробежав по освещенным луной дорожкам, Блу пересекла розарий, обогнула изгородь и оказалась у конюшен. Здесь было непривычно тихо. Конюхи и их помощники ужинали во дворе вместе с кучерами и грумами. Блу направилась к темным денникам. Что ж, она оседлает лошадь сама. Она много раз видела, как это делается.
Блузетт уже нашла седло и взялась за луку, когда вдруг услышала голос Томаса, окликнувшего ее по имени.
– Ох, Томас, она меня ненавидит.
– Нет, Блу, ты ошибаешься. – Томас обнял девушку и прижал к груди. – Она боится за будущее Сесил.
Блу всхлипнула. Плечи ее поникли.
– Что ж, она права. Сесил прикована к креслу, и если ты…
Чуть отстранившись от девушки, Томас принялся осушать ее слезы поцелуями. Но вскоре невинная ласка превратилась в страстные объятия. Дрожь охватила их обоих. Они недолго противились искушению – вскоре их губы слились в поцелуе. Так мотылек летит на пламя свечи, летит навстречу неизбежности. Страсть пересилила осторожность и доводы рассудка.
Внезапно Блу почувствовала, что колени ее подогнулись, и она наверняка упала бы, если бы Томас не подхватил ее на руки. Он отнес девушку в затененный угол чистого пустого денника и уложил на солому. Блузетт сознавала, что происходит с ними обоими, но она была не в состоянии остановить Томаса. Это было невозможно, как невозможно повернуть вспять реку или остановить ее течение. В глубине души Блу хотела, чтобы это произошло.
– Да, – шептала она, касаясь губами его приоткрытых губ. – Да, да, да! – Казалось, слова рвались из самого ее сердца.
– Блузетт, красавица моя! – Ладони Томаса легли на полную округлую грудь девушки, и из его горла вырвался хриплый стон. – Господи, твоя кожа мягче шелка. Твое дыхание ароматнее любых духов.
Горячие губы Томаса нашли губы Блу, и у нее перехватило дыхание. Она не помнила, как и когда это произошло, но в какой-то момент вдруг оказалось, что оба они лежат обнаженные. И Томас был великолепен в своей наготе. Именно таким она и представляла его великое множество раз, когда бессонными ночами мечтала о нем. Не в силах скрыть восхищения, Блу провела дрожащими пальцами по плечам и по груди Томаса. Когда же ее пальцы сомкнулись вокруг его восставшей плоти, она, изумленная, прошептала:
– На ощупь… похоже на бархат, только гораздо тверже. Удивительно… Я не знала…
Тут Томас уложил девушку на спину и принялся покрывать поцелуями ее груди.
– О, Томас! – Блу громко застонала и вцепилась в его плечи. – Я этого не вынесу. Ради Бога! Пожалуйста! – Она привлекла его к себе, ища губами его губы.
Пальцы Томаса скользнули к темному треугольнику между бедер девушки, и она тотчас же раздвинула ноги. А потом… потом Блузетт вскрикнула, как будто ее вдруг пронзила острая боль.
– Любовь моя, я сделал тебе больно?
– Это не больнее, чем когда обдерешь
Боль быстро отступила. Сладкая и желанная, она была лишь прелюдией к ночной фуге любви. Нараставшее чувство пустоты внезапно исчезло, и теперь они с Томасом стали одним целым. Блу тихонько застонала. Ее переполняли радость и удивление. Она смотрела на Томаса с восторгом и любовью. Но уже в следующий миг все мысли улетучились – Блузетт погрузилась в новые, неведомые ей прежде ощущения.
– О, Томас!.. – выдохнула она. – Что это?.. Нет-нет, не останавливайся… Но что же это со мной?
Их с Томасом тела сливались воедино, переплетались, растворялись в пульсирующем раскаленном пространстве. На какое-то мгновение вселенная словно сжалась, чтобы потом взорваться множеством огненных всполохов. Это было похоже на взрыв звезды. Блу замерла, хватая ртом воздух. Вцепившись в Томаса, она закрыла глаза и снова застонала. Волны наслаждения вздымались и опадали, увлекая ее тело в стремительный водоворот.
Когда все закончилось, Блу откинулась на солому, глядя в смеющиеся глаза Томаса с изумлением и нежностью.
– Я хочу еще, – прошептала она, как только смогла заговорить. – Ох, Томас, это было прекрасно! Пожалуйста, сделай так еще!
Тихонько смеясь, он отвел темные локоны со щеки девушки и нежно поцеловал ее в губы.
– Милая Блу, мужчине требуется немного времени, чтобы восстановить силы. Тебе придется чуть-чуть подождать.
– О, мне так понравилось! Скажи, а тебе было хорошо со мной? Мне кажется, что да. У меня хорошо получается? Правда? – От волнения Блу совсем забыла о хороших манерах.
Томас снова рассмеялся.
– Моя милая дикарка, ты была просто изумительна.
С облегчением вздохнув, Блу обвила руками шею Томаса и уткнулась носом ему в грудь.
– Ох, Томас, мне так нравится твой запах! И вкус! Когда ты прикасаешься ко мне, я теряю рассудок. Больше всего на свете я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. Я умру, если ты меня не любишь!
– Я люблю тебя, Блу. – Он так крепко обнял ее, что девушка не выдержала, рассмеялась и попросила пощады. – Теперь, когда я с тобой, я больше никуда тебя не отпущу.
– Тебе и не нужно… – Блу внезапно замолчала, прикрыла рот ладонью и приподнялась. – Сесил! О Господи!
Теперь предательство было полным. В своем страстном ослеплении, увлеченные друг другом, они совсем забыли о Сесил. Блу бросила виноватый взгляд на Томаса. Какое-то время они внимательно смотрели друг на друга, потом Томас нежно поцеловал ее в губы и поднялся на ноги. Они молча оделись.
Вынимая соломинки из волос и поправляя шпильки, Блу вспоминала обвинения леди Кэтрин. Все, что та говорила, было правдой. Она, Блузетт, привыкла всегда брать то, что хочет. Так было заведено на Морганз-Маунд, и Блу с детства усвоила этот урок.