Леди-бунтарка
Шрифт:
Что ж, значит, так тому и быть. Да разве могло быть иначе? Сесил и леди Кэтрин ни за что не должны узнать, что когда-то Блу надевала для жениха Сесил изумрудно-зеленое шелковое платье, наподобие того, которое было на ней сейчас. Что однажды Блу стояла перед ним обнаженная, а его прекрасные глаза были темными от желания. Что даже сейчас, стоило ей подумать об этом, как у нее начинала кружиться голова. Колени Блу подгибались, и она, как леди Кэтрин, рухнула в кресло, благо оно оказалось рядом.
– Сесил
– Ага. – Сжимая в руке закрытый веер, Блу невольно повторяла движение, означающее «Ненавижу тебя». Осознав это, она бросила виноватый взгляд на мать. Леди Паджет в отчаянии подняла глаза к потолку. – Да, – поправилась Блу. Она уронила веер на колени и сплела пальцы. – Вам доводилось бывать на островах, ваша светлость?
Проклятие! Как же он красив! Теперь любого мужчину она будет невольно сравнивать с ним. Его темные волосы в лучах послеполуденного солнца отливали красным. А губы были так же соблазнительны, как и в самый первый раз, когда Блу их увидела. Она поймала себя на том, что не может отвести глаз от его загорелых сильных рук, покоившихся на спинке кресла Сесил. Да простит ее Господь. Блу готова была возненавидеть себя за это, но ей по-прежнему больше всего на свете хотелось наброситься на него, вдохнуть его запах, попробовать его на вкус и сорвать с него всю одежду.
– Да, я имел удовольствие побывать на Бермудах. – Он окинул ее испытующим взглядом своих серых, как дым, глаз. – Вы надолго в Лондоне? – вежливо спросил он.
– Трудно сказать. – Их разговор был настолько фальшивым, что Блу едва сдерживала ярость. Ей так много хотелось сказать Герцогу, но это было совершенно невозможно. Сесил коснулась руки своего жениха, и Блу опустила глаза.
– Мама собирается вывезти Блузетт в свет с началом сезона. Мы уверены, что после первого же бала у нее будет масса поклонников. Правда, Эдвард?
– Да, – тихо сказал герцог, разглядывая Блу. – В этом нет сомнений.
Блу почувствовала на себе его взгляд и поняла, что он тоже все помнит. Но что сохранилось в его памяти? То, как он ее отверг? Помнит ли он, как она пришла к нему и умоляла – подумать только, она умоляла его – быть с ней, а он подарил ей поцелуй и отослал прочь? Воспоминания об унижениях, которые ей пришлось вынести от Герцога, нахлынули с новой силой. Рана была настолько свежей, будто все это случилось лишь вчера. Щеки Блу пылали. Корсет не давал вздохнуть.
– Я прошу прощения, – сказала она Сесил. – Извини меня, но… – Блу резко встала, начисто забыв о своих фижмах.
Ее
– Вот дьявольщина! – воскликнула она.
Подхватив юбки, девушка опрометью выбежала из гостиной.
Он вел себя как последний осел.
Откинувшись на подушки, Томас смотрел в окно кареты. Кучер ловко повернул упряжку, и экипаж герцога влился в поток карет, совершающих круг по Гайд-парку. Томас никак не мог оправиться от потрясения, которое испытал, увидев Блу в гостиной леди Кэтрин Паджет. Час спустя он был не в состоянии даже вспомнить, достаточно ли учтиво держался, когда его «знакомили» с Блузетт Морган. Поклонился ли он? И что он говорил в первые минуты встречи, когда от изумления буквально застыл на месте?
Герцог рассеянно склонил голову в ответ на чье-то приветствие. Он был слишком занят своими мыслями, чтобы заметить, кто оказывает ему знаки внимания в окне встречного экипажа. В доме леди Паджет ему все же удалось немного прийти в себя и даже произнести несколько вежливых фраз, это он хорошо помнил. Но ошеломляющая красота Блузетт потрясла его. Она была так прекрасна, что он просто лишился дара речи. Хотя Томас, с тех пор как они расстались, думал о Блу едва ли не каждый день, он не сразу ее узнал.
Сегодня впервые ее волосы были уложены в высокую прическу и напудрены. Впервые ему довелось увидеть ее одетой изысканно и нарядно. Загорелая кожа Блу приобрела оттенок слоновой кости, и кто-то – скорее всего Сесил – научил ее искусно пользоваться румянами. Ни один мужчина, увидев ее теперь, не смог бы забыть эту красавицу. И подумать только, она была кузиной Сесил, племянницей леди Паджет.
Томас закрыл глаза и провел рукой по лбу. Должно быть, мойры – богини судьбы – похохатывают сейчас у себя на небесах.
Хотя население города, включая окраины, составляло без малого полмиллиона человек, Лондон был не так уж велик. Томас знал, что рано или поздно они с Блу опять встретятся. Но он ожидал увидеть ее мельком на улице из окна кареты или, возможно, случайно обнаружить в каком-нибудь кабачке подающей пиво. Но даже в самых смелых своих фантазиях он не мог вообразить, что встретит Блу Морган на Гросвенор-сквер.
Рассеянно глядя в окно кареты, герцог скользнул взглядом по лицу маркиза Лайкена и не ответил на его поклон, что послужило причиной небольшого скандала. Но виновник переполоха этого не заметил.