Леди-бунтарка
Шрифт:
Месье и Моутон почтительно поглядывали на Герцога и ждали его веского слова. Томас строго взглянул на них и решительно заявил:
– Благородные леди и джентльмены никогда не чешутся на людях.
Блу искренне удивилась:
– Совсем никогда? Даже если их интимные места горят и зудят, будто их поджаривают на костре?
– Никогда.
– Даже если чешется так, что можно с ума сойти?
– Даже в этом случае.
– Что, и подмышки нельзя чесать?
– И подмышки.
– И в голове?
– В кругу близких друзей или родственников можно себе позволить почесать голову
– А как же быть, если, скажем, у парня завелись блохи и пируют вовсю? Что, и тогда нельзя почесаться?
– Нет. Человек благородного происхождения может почесаться только тогда, когда его никто не видит. – Томас улыбнулся и добавил: – К тому же у людей из высшего общества не бывает блох.
Блу недоверчиво покачала головой. Месье и Моутон переглянулись и пожали плечами.
– Черт меня побери, далее не верится, – пробормотала Блу. Когда Герцог учтиво предложил ей руку, чтобы продолжить прогулку, Блу неожиданно спросила: – А это правда, что вы – самый настоящий герцог?
– Разве это имеет какое-то значение?
Они остановились у леера. Перед ними простиралась освещенная луной водная гладь, серебристая, как глаза Герцога. Месье и Моутон стояли чуть поодаль, рядом с мачтой.
– Еще какое, черт побери, если вы беретесь учить нас хорошим манерам. – Отвернувшись от фальшборта, Блу бросила на Герцога лукавый взгляд и улыбнулась. – Хотя Месье и довелось однажды увидеть короля…
– Да, кажется, он упоминал об этом вчера за ужином.
– И он был важным лицом при маркизе де Лавобере. Правда, с тех пор прошло много лет. – Понизив голос, чтобы маленький француз не смог ее услышать, Блу продолжала: – Вообще-то я сомневаюсь, что Месье приходилось часто видеть короля или маркиза, хотя утверждать не берусь. Во всяком случае, в некоторых вещах он совершенно не разбирается, его взгляды безнадежно устарели. Взять, например, эту историю с почесыванием. Если вы ив самом деле герцог, вы могли бы мне помочь.
В лунном свете лицо Томаса было таким пугающе прекрасным, что Блу поспешно отвела глаза.
– Уверен, ваша мать примет вас такой, какая вы есть.
А вот Блу совсем не была в этом уверена. Пристально взглянув на Герцога, она спросила:
– Вы не верите, что моя мать – настоящая леди, разве не так?
– Не сомневаюсь, что вы сами в это верите. Но я не думаю, что представления Бо Билли о том, что такое истинная леди, соответствуют моим.
– Поверьте, моя мать и в самом деле леди. Даже Месье это подтвердит. Он несколько раз приезжал в Лондон, чтобы незаметно понаблюдать за ней. Но она ужасно трусливая и лицемерная. Моутон ее знает и скажет вам, что она в жизни не держала в руках шпаги или кинжала. У нее нет ни воли, ни твердости духа. Какие вам еще нужны доказательства? – Блу подняла было руку, чтобы почесать шею, но замерла и нахмурила брови. – Что, шею тоже нельзя?
– И шею тоже.
Блу негромко выругалась и ограничилась тем, что дотронулась до шеи и сильно надавила.
– Когда вы в последний раз видели свою мать?
– Не желаю больше говорить о ней, – заявила Блу. Когда она думала о предстоящей встрече с матерью,
Томас неопределенно пожал плечами.
– У меня есть кое-какие дела в Сити. И еще мне нужно побывать в моем загородном имении.
– Так вы не скоро отправитесь в море?
Герцог довольно долго молчал. Наконец со вздохом проговорил:
– Это мое последнее плавание. В начале будущего года я собираюсь жениться.
– Жениться? – Блу уставилась на него с удивлением. Ей не приходило в голову, что Герцог может быть помолвлен или женат. Конечно, ей было известно, что уважаемые люди на острове Сент-Джордж сочетаются браком, но она не была знакома ни с одной супружеской парой. Ее охватило любопытство и какое-то странное чувство, напоминающее ревность.
– А она – настоящая леди?
– Вне всяческих сомнений.
Ну конечно, его жена должна быть истинной леди и ее не нужно учить, как вести себя в обществе. Она отлично в этом разбирается. Ей с детства внушали, как правильно пользоваться вилкой, где можно почесываться и как называются те или иные части тела. Она утонченная и элегантная, как Герцог, а грубые и неотесанные особы вроде Блузетт Морган только забавляют ее. Будущая жена Герцога в точности такая же, как леди Кэтрин.
Глядя на точеный профиль Томаса, на его красивые сильные руки, Блу неожиданно почувствовала горечь, оттого что так и не сблизилась с ним, когда ей представилась такая возможность. А ей бы так хотелось увидеть его обнаженным, прикоснуться к нему, вдохнуть его запах. Облизнув пересохшие губы, она отвернулась. У нее было такое хорошее настроение, и вот теперь оно безнадежно испорчено. К чему бы это? Может, всему виной приближающиеся месячные?
– Нас объявили женихом и невестой, когда мы еще были детьми, – объяснил Герцог. Его голос доносился до Блу как будто издалека. – Свадьба состоится в тот день, когда моей будущей жене исполнится двадцать один год.
Три года назад миледи Ньюкасл посетила Сент-Джордж, и Блу вместе с толпой любопытных с Морганз-Маунд отправилась посмотреть на нее. Ей пришлось целый час ждать на улице, чтобы увидеть, как знатная леди выйдет из церкви. Как же ей потом было досадно… Зрелище страшно разочаровало Блу.
Хоть платье на ней и впрямь было богатое, лицо у благородной леди оказалось уродливое, как у жабы, а волосы – как рыбья чешуя. Да еще эти противные коричневые пятна на руках повыше перчаток… Но Блу навсегда запомнила горделивую осанку дамы и выражение ее лица.
Миледи Ньюкасл, видимо, и не догадывалась, что похожа на жабу, а может, ее это совсем не волновало. Она определенно знала себе цену и явно считала себя выше всех, кто собрался на площади, чтобы поглазеть на нее. Гордая и высокомерная, она с презрением покосилась на обступившую ее толпу. Казалось, она не замечает никого, кроме своего одетого в ливрею кучера, молча ожидавшего ее приказаний. Не глядя по сторонам, она с царственным величием спустилась по ступеням церкви, села в экипаж и уехала, надменно отворачивая свою жабью физиономию.