Леди-бунтарка
Шрифт:
Если бы на месте Герцога оказался другой человек, истинный джентльмен, а не такой негодяй, он позволил бы ей исправить ошибку. Всего лишь одна маленькая оплошность, и он тут же брезгливо отстранился. Что ж, сам виноват. Такой шанс дается только раз в жизни, а он его упустил. Она должна быть необыкновенно хороша в постели, она это чувствует.
Блу перевела взгляд на длинную лодку, приближавшуюся к остову затонувшего корабля. На носу лодки сидел Месье; его редкие волосы выбивались из-под парика и раззевались на ветру, словно перья какой-то диковинной птицы. Держался он, как всегда, с необыкновенным достоинством, но на сей раз в его позе
Вскоре лодка причалила к борту затонувшего судна. Знаменитый парик Месье показался над поручнями в тот момент, когда ныряльщики, абсолютно голые, спрыгнули в воду. Маленький француз, осторожно продвигаясь по палубе, приблизился к девушке.
– Эта развалина – не место для леди! – Он в возмущении фыркнул, всем своим видом выражая крайнее неодобрение.
– Я и раньше видела голых мужчин, – заявила Блу. Но только не сегодня ночью, к ее бесконечному сожалению.
Месье достал из кармана отделанный кружевом платок, неспешно развернул его и расстелил на досках. Затем, усевшись на платок, проговорил:
– Впредь тебе лучше воздерживаться от упоминаний о голых мужчинах. Леди никогда не позволит себе заговорить о наготе. А если ей так уж необходимо упомянуть о подобных вещах, то она сделает это как можно деликатнее. Скажем, назовет голых людей «лишенными одежды».
Разговор о голых ныряльщиках заставил Блу взглянуть на них другими глазами. Теперь нагота этих людей казалась совершенно естественной и прекрасной.
– А я думаю, что обнаженные тела очень красивы, – заявила Блу с вызовом в голосе.
– Блузетт, подобные высказывания совершенно недопустимы! – воскликнул маленький француз. – Леди Кэтрин никогда бы не позволила себе затронуть столь вульгарную тему.
– К черту леди Кэтрин.
Месье задрожал от негодования; в уголках его губ показалась слюна.
– Я все равно никуда не поеду, – продолжала Блу. – Я не хочу встречаться с ней. Почему я должна стремиться стать такой же, как она?
– Леди Кэтрин – твоя мать!
– Она покинула меня. Она от меня избавилась… как выдирают гнилой зуб.
– Но ты должна…
– Я ничего не должна! – в гневе закричала девушка. – Может, вы хотите, чтобы я вышла замуж за какого-нибудь высокомерного мерзавца вроде этого Герцога? Нет уж, благодарю. Лучше спать с каким-нибудь ныряльщиком!
– Вот мы и подошли к событиям вчерашнего вечера. – Месье поджал губы, снял очки и протер стекла, воспользовавшись отворотами своих бриджей. – Нравится тебе это или нет, но я очень огорчен, что ты не поделилась со мной своими планами. Ведь ты могла погубить себя. Тебе следует возблагодарить Бога, что этого не случилось. – Снова водрузив на нос очки, маленький француз склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на девушку поверх стекол.
– Дьявольщина! Остался ли хоть один человек на всех Бермудских островах, который еще не слышал о моем унижении?
– Тебе повезло. Судьба уберегла тебя от бесчестья и…
– Ты говоришь о бесчестье?! Но ведь именно этим все и закончилось! Черт возьми, я все еще девственница!
– Поблагодари за это провидение! Моя дорогая девочка, я никак не могу убедить тебя в том, что добродетель – великая ценность. Истинная леди хранит невинность, чтобы украсить ею свое брачное ложе.
Блу в раздражении передернула плечами.
– Я не леди и не собираюсь ею становиться, Кроме того, я не желаю выходить замуж. И скажи мне, какой мужчина польстится
– Дорогая, ты должна забыть о том, что видела здесь, на этом острове. А там, – Месье указал в сторону бирюзового моря, переливающегося в лучах солнца, – там целый мир, который ты даже не можешь себе представить. И это – цивилизованный мир, населенный цивилизованными людьми. Поэтому тебе нужно вести себя так, как принято в том мире. Тогда ты тоже станешь цивилизованной.
– Я и так цивилизованная!
– Нет, дорогая, ты ошибаешься! Но это я во всем виноват, потому что я подвел тебя. – Маленький француз тяжко вздохнул, он был по-настоящему расстроен.
Девушка похлопала Месье по руке – ее раздражение сменилось сочувствием.
– Почему ты так говоришь? Ты вовсе не подводил меня.
– Нет, подвел. – Месье снова вздохнул. – Видишь ли, во Франции я был в услужении у маркиза де Лавобера. Я был камердинером его старшего камердинера. И однажды мне довелось побывать в Версале. – Хотя Месье уже не раз рассказывал эту историю, он сделал паузу, чтобы убедиться, что его слова произвели на Блу должное впечатление. Девушка не заставила себя упрашивать. Ее глаза округлились, а рот приоткрылся. Вполне удовлетворенный реакцией слушательницы, Месье продолжил свой рассказ: – Мы оставались там два дня, и мне дважды посчастливилось увидеть издали короля. А стоит человеку увидеть короля – хотя бы даже издали и мельком, и он уже не тот, что прежде. Нет, это уже другой человек, совсем другой. Такое событие способно изменить всю твою жизнь.
– Мало кто может похвастать, что ему довелось увидеть короля.
– Совершенно верно. – Месье немного помолчал, потом снова заговорил: – Когда Бо Билли захватил меня в плен, я выдал себя за важную особу. Теперь-то, конечно, твой отец знает правду, но тогда я представился джентльменом. И Бо Билли поверил мне, потому что я был одет как джентльмен и держался с тем достоинством, которое отличает человека, видевшего самого короля. Вместо того чтобы перерезать мне глотку, твой отец сохранил мне жизнь в надежде на выкуп. Когда стало ясно, что маркиз де Лавобер не собирается выкупать меня, я уже знал, что у Бо Билли есть маленькая дочка, которая растет сама по себе, как дикая виноградная лоза.
– Я помню.
– Ты была слишком мала, чтобы что-нибудь помнить. В заключение истории скажу, что я получил жизнь в обмен на то, что стал твоим воспитателем. Пират, в отличие от меня, оказался человеком чести. Я же не относился к своим обязанностям всерьез. Не видел никакого смысла в том, чтобы давать образование девочке, обреченной жить на острове. И конечно же, я считал совершенно бессмысленным учить тебя этикету.
– Ты собирался сбежать?
– Когда я уже прожил здесь три года, мне представилась такая возможность. Но куда бы я отправился? – Месье в растерянности заморгал, глядя на Блу сквозь круглые стекла очков. – А тут… Впервые в жизни я почувствовал себя по-настоящему счастливым. Бо Билли, Моутон и все остальные – они относились ко мне с большим уважением, считали меня ученым человеком. Нужно ли говорить, что именно этого мне всегда недоставало в моей прежней жизни? И самое главное – я очень привязался к тебе.