Леди Босс

Коллинз Джеки

Эмилио по одному отводил в сторону старых приятелей и допрашивал их.

– Журнал «Пипл» заказал мне статью, – врал он. – О Венере. Что ты про нее помнишь? Когда она была маленькой? Что она делала? С кем дружила?

– Она была хорошей девочкой, – сказал дядя Луи.

– Всегда была потаскушкой, – заметила его жена.

– Она хорошо училась, – вспомнил один из его двоюродных братьев.

– Она все время с уроков сбегала и шлялась, – добавил другой.

– Я ее хорошо знала, – призналась школьная подруга, которая,

как Эмилио помнил, была ее злейшим врагом.

– Мы дружили, – заявила девушка, даже не учившаяся с ней в одном классе.

Эмилио также постарался выкачать побольше информации из братьев.

– Кто тот сальный парень, с которым она встречалась в школе? Он был ее первым дружном?

– Ага, я его помню, – сообщил один из братьев. – Костлявый маленький засранец. Я поймал их на кухне, они целовались. Пришлось его вышвырнуть.

– Как его звали?

– Винни или что-то в этом роде, – припоминал один из братьев.

– Нет, – поправил старший, – его звали Тони Маглиони. Он сейчас таксист, каждый субботний вечер болтается в пиццерии.

Рите все надоело. Ей вовсе не нравилось, что ее постоянно щипали отец и три брата Эмилио. Сначала все шло вроде ничего, а потом обрыдло. Ей хотелось вести себя, как звезде, и рассказывать им о Голливуде. Теперь же она мечтала поскорее уйти.

– Эмилио, давай, пошли, – заныла она.

– Эмилио, давай, пошли, – передразнил один из братьев, подталкивая Эмилио локтем. – Ничего себе штучка, – прошептал он. – Я бы не возражал урвать кусочек.

– У тебя жена и ребенок, – напомнил Эмилио.

– Но хотеть-то я могу, верно? – брат распустил слюни и причмокнул губами.

Эмилио увез Риту назад в гостиницу. Добраться бы до этого Тони, может, и удастся что-то узнать.

Из Нью-Йорка Мартин на своем самолете полетел прямо в Детройт на презентацию нового автомобиля. Вся та шумиха, связанная с ним и Венерой Марией, послужила прекрасной рекламой для машины. Если таким образом он продаст их больше, зачем возражать?

Ему пришло в голову, что, если он убедит Венеру Марию поприсутствовать, это тоже пойдет ему на пользу. Все так, вот только Дина придет в ярость.

Он прикинул, что произойдет, если он женится на Венере Марии. Скучать не придется, это уж точно. Все будет по-другому, увлекательнее.

Жаль терять Дину. В определенном смысле она представляла собой большую ценность. Но ему уже сорок пять, и самое время для более интересной жизни.

Мартину очень нравилось находиться в центре внимания прессы.

Устроившись на курорте, Дина сохраняла полное спокойствие. Она приняла простое решение, осталось привести его в действие.

Судный день приближался.

83

Сэксон причесывал Венеру Марию у нее на дому. Она готовилась к съемкам у

великого Антонио.

– Живу, как в тюрьме, – жаловалась она. – Шагу сделать не могу, чтоб кто-то не следил. Просто курам на смех.

– Понимаю, – ответил Сэксон сочувственно.

Что может он знать о том, как чувствует себя человек, имя которого не сходит со страниц всех бульварных газет и журналов?

Господи! Только бы ей добраться до Эмилио, она лично придушит этого сукина сына и предателя. Как он посмел! Какон посмел!

Она пыталась разыскать его, но Эмилио, видно, сбежал и спрятался, потому что она постоянно попадала на его проклятый автоответчик.

Вторая статья в «Тру энд фэкт» окончательно ее расстроила. Всякие мелочи о том, как она ходила дома в бигуди, ненакрашенная, часами любовалась собой в зеркале, иногда носила мужское белье и любила плавать голой. У нее создалось такое впечатление, будто кто-то подсматривает за ней в замочную скважину.

Сэксон кружил вокруг нее, укладывал волосы, подсушивал их феном, одновременно встряхивая собственной гривой волос, впечатлявшей больше, чем волосы многих его клиентов.

– Ты голубой? – спросила Венера Мария с любопытством.

Он усиленно втирал ей бальзам в кожу головы.

– Это очень личный вопрос.

Ха! Личный вопрос! А как бы ему понравилось, если бы о нем писали все газеты?

По правде говоря, скорее всего он был бы в восторге.

– Ну так как, голубой? – настаивала она.

– Это не ваше дело, – огрызнулся он, взбивая ей волосы руками.

– Да ладно, Сэксон, признавайся, – поддразнила она. – Может, у нас что получится.

– Вы просто стерва.

– И ты тоже.

– Если хотите знать, – он просто таял от ее внимания, – я раскачиваюсь в обе стороны.

– Обожаю это выражение! – воскликнула она. – Такое старомодное. «Раскачиваться в обе стороны». Мне оно детство напоминает, качели-карусели. Туда-сюда-обратно, верно? А как это в действии? Сейчас, вероятно, очень опасно?

– Вы задаете вопросы, которые никто бы не рискнул задать.

– Потому что я – это я. Ну ладно, а кого ты предпочитаешь?

Он начал смеяться.

– Не ваше дело.

– Ай, перестань, – разошлась она, – если тебе придется выбирать, скажем, между мной и Роном, кого ты предпочтешь?

– Обоих, – ответил он, вооружаясь щеткой.

Ответ заставил ее замолчать. Ухмыляясь, она наблюдала в зеркало, как он трудится над ее прической.

Сэксон относился к Венере Марии с большим уважением. Она не просто суперзвезда, занятая по горло и умудряющаяся найти время для поддержки хороших начинаний и благотворительных обществ. Она настойчиво боролась со СПИДом, состояла в обществе «Матери против вождения в пьяном виде» и в Центре по поддержке жертв изнасилований. Делая все тихо, чтобы никто не подумал, что она стремится к рекламе.