Леди Босс
Шрифт:
– Может, и стоило.
– Как же, благодарю покорно. Я уже вижу заголовок: «Венера Мария – убийца газетчиков!» Очень мило.
Лаки взяла трубку и велела Гарри начинать. Они приготовились смотреть фильм.
Стоило Венере Марии появиться на экране, все поняли: фильм ее. Выглядела она потрясающе, играла захватывающе. Купер, похоже, ничего против не имел. Это делало ему честь как режиссеру.
– О Господи! Как я ненавижу смотреть на себя! – негромко воскликнула Венера Мария, прикрывая глаза. – Просто сердце кровью обливается.
Купер в темноте нашел ее руку и сжал.
– Заткнись, – приказал он. – Ты – звезда. Смирись с этим.
Сам Купер тоже выглядел недурно. На экране он умело сочетал шарм с самоуничижительным юмором. То было профессиональное исполнение.
Когда зажегся свет, Лаки заверила:
– Тут у нас большая удача, несмотря на то что фильм снимался при правлении Микки Столли.
– Я тоже слегка постарался, – мягко укорил ее Купер. – Микки потребовал семнадцать девиц с голыми сиськами в начальных титрах, но я отказался самым решительным образом.
– Как вы считаете? – с беспокойством спросила Венера Мария. – Я сносно сыграла?
Лаки поразило, что Венере Марии требуется похвала. Она что, сама не видит?
– Вы замечательно естественны, – уверила она ее. – От вас экран светится. В самом деле.
Лицо Венеры Марии просияло от удовольствия.
– Правда?
– Правда. Вы скоро станете мегазвездой кинематографа. А я позабочусь, чтобы этот фильм распространялся должным образом.
– Разумеется, – сухо прервал ее Купер. – Бак Грэхем сейчас изобретает рекламный плакат – голая амазонка в окружении дюжины нимф с горящими сиськами.
Все рассмеялись. Репутация Бака Грэхема была известна всем.
Лаки предложила им втроем пообедать в гриль-баре «Колумбия», где они слопали гору макарон, не переставая обсуждать студийные дела.
Покидая бар, они увидели толпу газетчиков. Слухи в Голливуде распространяются быстро.
– Мама родная! – воскликнула Венера Мария. – Мы уже никуда и пойти не можем. Эй, Купер, давай-ка порадуем их раз в жизни. Лаки, хватай его за другую руку.
Взяв Купера под руки, они улыбнулись в объективы. Фотокорреспонденты чуть с ума не сошли. Венера Мария хихикнула.
– Это даст им пищу для размышлений.
– Просто удивительно, какое внимание пресса уделяет Мартину Свенсону. – Купер в недоумении покачал головой. – Из малоизвестного нью-йоркского бизнесмена он превратился в супержеребца.
– Насчет малоизвестного ты хватил, – вмешалась Венера Мария.
– Верно, но ведь все же он не Уоррен Битти, – поправился Купер. – А сегодня его портрет на обложке каждого журнала и газеты по всей стране. Воюющие Свенсоны. Кстати, что там происходит?
Венера Мария пожала плечами.
– Ты думаешь, я знаю? Одна ночь в гостинице
– Одна ночь? – удивился Купер.
– Он слишком занят сделкой по «Орфею»
– Понятно. Дело превыше всего.
– Так или иначе, он завтра улетает в Нью-Йорк. И мы все узнаем одновременно. Я завтра начинаю сниматься в новом видеофильме, это займет пару недель. Так что решать Мартину.
Венера Мария нравилась Лаки все больше и больше. Девочка с характером. Она делала что хотела и по-своему; во многом Лаки узнавала в ней себя.
Бобби с нянькой прекрасно чувствовали себя в Малибу-Бич, вот только мальчик не переставал спрашивать, когда приедут Ленни и Бриджит. Чтобы отвлечь его, Лаки послала в Англию за его приятелем.
Наконец Ленни позвонил.
– Привет. – Лаки затаила дыхание, надеясь, что он сейчас скажет: «Извини меня, я вел себя как последний идиот, я сейчас еду к тебе, и мы все вместе решим»
– Лаки, что, черт побери, происходит с моим контрактом? – спросил он сердито.
– Я полагала, ты будешь доволен, – ответила она. – Студия в дальнейшем освобождает тебя от всяких обязательств. Можешь порвать свой контракт.
Он вовсе не казался таким довольным, как она ожидала.
– Ах вот как, – произнес он.
– Ты же этого хотел, верно?
– Да.
– Теперь можешь не беспокоиться, что кто-то подаст на тебя в суд.
– А ты хотела подать на меня в суд?
– Не я, Ленни, а Микки. Но Микки теперь нет, есть только я. – Она поколебалась – Если бы ты захотел, ты мог бы быть рядом.
– Ладно, Лаки, мы это уже проходили.
Когда Ленни был невозможен, он был невозможен до крайности. В ее голосе зазвучали жесткие нотки.
– Зачем ты звонишь? Поблагодарить за то, что я освободила тебя от контракта? Так?
– Я хотел сказать… гм… черт, я не знаю. Что с нами происходит?
Он дал ей возможность высказаться, и она ею воспользовалась.
– Если ты прилетишь сюда на эти выходные, мы сможем обо всем поговорить. А нам это нужно, Ленни. Я готова выслушать твою точку зрения, если ты согласишься послушать меня.
Последовало долгое молчание, потом он сказал:
– Нет, ничего не выйдет. Я еду с Бриджит во Францию. Завтра вылетаем.
Умолять было не в ее характере, но Ленни того стоил.
– Мы можем все побыть здесь. Ты ведь этого хотел?
– Нет, Лаки. – Он будто только что принял хорошо продуманное решение. – Я не могу просто взять и прилететь, потому что это удобно тебе.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты же занята студией. Находишься в Лос-Анджелесе. Так что тебе удобно, чтобы я прилетел. Ты найдешь для нас время в своем переполненном расписании. А в следующий раз что? Вдруг ты решишь купить отель в Гонконге или в Индии? Я, по-твоему, должен сидеть и ждать? Запомни, Лаки, я не из тех, кто долго ждет.