Леди ангел

Джонсон Сьюзен

— Хорошо хотя бы то, что его не удалось заполучить маленькой противной Присцилле.

— Я очень рада за него, — мягко ответила Анджела. — Вряд ли ей удалось бы сделать его счастливым.

— Она никого не может сделать счастливым, если только ее партнер не будет получать удовольствие, говоря лишь о ней: о ее платьях, ее волосах…

— …Ее утонченном художественном таланте, — с улыбкой дополнила Анджела. — Впрочем, и замужество даже ей не может принести того, чего она так страстно желает, — продолжила она приглушенным тоном. — В этом возрасте и мы с тобой

не были способны противостоять желаниям наших семей.

— А если бы даже и могли, то что бы от этого изменилось! Нас просто посадили бы под замок и держали до того дня, пока насильно не выдали бы замуж за тех, кто их устраивал.

— Знаешь ли ты хотя бы одного по-настоящему счастливого человека? — тихо спросила Анджела.

— Что-то нас с тобой потянуло на грустные темы. Нет, конечно же, не знаю. Да и ты тоже.

На лице Анджелы, удобно устроившейся в своем пышном платье на позолоченной скамеечке, мелькнула неуловимая улыбка.

— Что ж, Виолетта, послушаюсь твоего совета и на самом деле постараюсь максимально насладиться — хотя бы в течение того времени, которое мне отпущено.

— Вот и правильно, дорогая. Тем более что Кит Брэддок, похоже, не из тех мужчин, которым нравятся продолжительные связи.

— За завтраком меня не будет.

— А я постараюсь удержать твоих гостей подальше от Стоун-хауса. Ты уже что-нибудь сказала своим сестрам?

— Еще нет. Если Кит решит задержаться чуть подольше, я, конечно, предупрежу их. Впрочем, кто знает! — Она пожала своим обтянутым шелком плечиком, и пион, мастерски вытканный из бисера искусной рукой господина Ворта, блеснул в солнечных лучах. — Непостоянство действительно является одной из определяющих черт его натуры.

— Весьма разумный подход. Я вижу, здравомыслие все же не окончательно покинуло тебя.

— По-моему, я отличалась здравомыслием на протяжении всей своей жизни. Разве не так?

И в самом деле, с тех пор, как замужество с Бруком безжалостно разрушило все ее девичьи мечты, Анджела пыталась строить свою жизнь таким образом, чтобы любые коллизии наносили ей как можно меньше душевных травм. Учитывая регулярные и грубые вторжения Брука в ее жизнь, это было вовсе не просто, однако она все же смотрела на окружавший ее мир сквозь призму здравого смысла. Как и большинство женщин, живших, подобно ей, в браке без любви, Анджела признавала обязанности, которые накладывало на нее существование семьи, и прекрасно отдавала себе отчет в том, чем чреваты для нее безумные проявления неуправляемого характера ее мужа.

— Если, конечно, не считать периодических катастроф вроде господина Брэддока, — с улыбкой вставила Виолетта.

— Верно, — согласилась Анджела, и ее лицо также осветилось полной надежды улыбкой. — В каком-то смысле его и впрямь можно назвать «катастрофой», но настолько восхитительной, что помимо своей воли забываешь о том, что его обаяние — детище чересчур большого опыта.

— Ну что ж, радуйся жизни, пока существует такая возможность.

— Так я и поступлю, — внутренне ликуя, ответила Анджела.

Тем временем Кит

Брэддок отправился исполнять поручение Анджелы, готовясь к новой любовной ночи. В тот самый момент, когда Анджела угощала своих гостей чаем и обсуждала с Виолеттой искренность его намерений, он стоял на пороге лавки единственного на весь маленький сельский Истон аптекаря.

Две пожилые дамы, с которыми Кит столкнулся на пороге, изучающе оглядели его с ног до головы и даже, выйдя на улицу, повернули головы в его сторону, словно не успели что-то рассмотреть. Он насмешливо помахал им через окошко, и матроны, зардевшись, поспешили своей дорогой. Смехотворный инцидент, и все же он заставил Кита задуматься о том, сколько глаз может быть исподволь устремлено на него в маленьком местечке наподобии этого. …

Киту пришлось подождать, пока аптекарь отмерит мышьяку посетителю, который выглядел видным местным помещиком. Одежда его была скроена добротно, но — по давно устаревшему фасону, а мода, по которой были подбриты седеющие виски, канула в лету уже лет двадцать назад.

— Эти мерзкие кроты пожирают все мои луковицы! Черт бы меня побрал, если это не так, Джефриз! Я должен задать им жару прежде, чем они прикончат меня.

— Это должно сработать, мистер Кэпшоу, — ответил аптекарь, высыпая смертоносный порошок в бумажный кулечек. — Дамы из клуба садоводов говорили мне, что мышьяк действует безотказно. — Хозяин лавки положил кулечек на прилавок и одарил посетителя лучезарной улыбкой.

— Вы пока можете заняться этим джентльменом, Джефриз. Мне, по-моему, нужно купить у вас еще кое-что, но сначала я должен отыскать список покупок.

С этими словами сельский эсквайр принялся хлопать себя по карманам в надежде услышать шелест бумаги и таким образом обнаружить искомый список.

— Чем могу служить вам, сэр? — обратился аптекарь к Киту, вытирая руки о полотняный передник. Вместе с тем он жадно ощупывал глазами модный наряд Кита. Это был взгляд человека, который привык, вернувшись домой, дотошно пересказывать жене все местные сплетни.

— Мне нужны презервативы, — спокойно произнес Кит. — Любые.

Хлопанье по карману внезапно прекратилось, а глаза аптекаря раскрылись еще шире. Он старался не упустить ни единой детали. Жена должна узнать обо всем!

— Вы имеете в виду какой-нибудь определенный тип? — вежливо осведомился продавец.

— Покажите мне все, что у вас имеется. — Ответ Кита был осторожным. Он уже знал, что значит провинциальное любопытство, и боялся его как огня.

— Вы — к кому-нибудь в гости? — поинтересовался деревенский джентльмен, подвигаясь поближе к прилавку, чтобы лучше видеть происходящее.

— Нет, проездом, — бархатным тоном ответил Кит, повернувшись к назойливой деревенщине.

— А я-то гляжу и думаю: экая замечательная лошадка стоит возле входа! Ни дать ни взять из конюшен графини.

Только теперь Кит по-настоящему понял, в каком медвежьем углу он оказался. В этой английской глуши незнакомцы появляются настолько редко, что их замечают в первую же секунду.