Лед
Шрифт:
— Что они натворили? — спросила Циглер.
Он подумал, смял пластиковый стаканчик и бросил его в корзину для мусора, но промахнулся.
— Нам нечего им предъявить, — сказал Сервас, нагибаясь, чтобы поднять стаканчик. — Их надо отпускать.
Сервас представил себе охранников. Оба они доверия не внушали. За семнадцать лет работы он повидал великое множество таких типов. Перед допросом Циглер сообщила, что они состояли на учете в картотеке Системы обращений по установленным правонарушениям STIC, в просторечии — были «застикованы». Само по себе это мало что значило. В системе
Но Сервас и Циглер раскопали, что оба охранника фигурировали также и в списках первой категории в досье криминалистического учета. Они много раз отбывали в тюрьме краткосрочные наказания за разные провинности: нанесение тяжких телесных повреждений, угрозы убить, незаконное лишение свободы, вымогательство и еще множество проступков, связанных с насилием, в том числе и по отношению к собственным товарищам. Несмотря на такой солидный послужной список, им присудили в общей сложности по пять лет. На допросах они были кроткие, как овечки, утверждали, что урок пойдет им на пользу и они снова встанут в строй. Кредо у обоих было одинаковое, а искренности — ни на грош. Разве что адвокат был способен превратить их банальный треп во что-то стоящее внимания. Инстинктивно Сервас чувствовал, что, не будь он сыщиком и задай им эти вопросы на какой-нибудь пустынной парковке, ему довелось бы скверно провести четверть часа. Они поизмывались бы над ним вволю.
Мартен провел рукой по лицу. Под красивыми глазами Ирен Циглер залегли темные круги, и он нашел ее еще более неотразимой. Она сбросила форменную куртку, и в ее белокурых волосах играл неоновый свет. Сбоку на шее Сервас заметил маленькую татуировку с какой-то китайской идеограммой.
— Надо пойти немного поспать. Какая у нас программа на завтра?
— Конный центр, — ответила она. — Я послала людей, чтобы опечатали бокс. Эксперты приедут завтра.
Сервас вспомнил, что Маршан говорил о взломе, и уточнил:
— Надо начать с персонала центра. Не может быть, чтобы никто ничего не видел и не слышал. Капитан, думаю, вы пока не нужны, — обратился он к Майяру. — Вас будут держать в курсе дела.
Тот кивнул в знак согласия и сказал:
— Есть два вопроса, на которые нам надо ответить сразу. Где голова коня? Зачем было с таким трудом тащить его наверх на фуникулере? В этом наверняка кроется какой-то смысл.
— Станция принадлежит группе Ломбара, Свободный был его любимцем. Несомненно, метили именно в него.
— Обвинение? — предположил Майяр.
— Или месть, — вставила Циглер.
— Месть может стать и обвинением, — заметил Сервас. — У таких, как Ломбар, всегда полно врагов. Но я не думаю, что такой спектакль мог устроить обыкновенный соперник в делах. Поищем прежде всего среди служащих. Кто был уволен, у кого в прошлом случались контакты с психиатрами.
— Есть еще и другая гипотеза, — произнесла Циглер, закрывая ноутбук. — У Ломбара свои представительства в России, Южной
— Отлично. Рассмотрим все имеющиеся гипотезы и постараемся ничего не упустить из виду. Есть в этих местах какой-нибудь приличный отель?
— В Сен-Мартене их более полутора десятков, — ответил Майяр. — Смотря какой вам подойдет. Я бы на вашем месте предпочел «Ле Рюссель».
Сервас выслушал эту информацию, все еще обдумывая поведение охранников, их молчание, смущение, и вдруг сказал:
— Эти типы боятся.
— Кто?
— Охранники. Они чем-то или кем-то сильно напуганы.
6
Серваса внезапно разбудил сигнал мобильного телефона. Он взглянул на радиобудильник: восемь тридцать семь. Дерьмо! Он не услышал звонка, надо было попросить хозяйку отеля его разбудить. Через двадцать минут за ним зайдет Ирен Циглер. Он приложил телефон к уху.
— Сервас слушает.
— Как там дела наверху?
Голос Эсперандье… Как всегда, его заместитель явился в бюро раньше всех. Сервас представил, как тот читает японский BD или тестирует новые приложения к системе автоматической обработки полицейской информации. Прядь волос падает на лоб, одет в пуловер с шикарным лейблом. Наверняка жена выбирала.
— Трудно сказать, — ответил Сервас, направляясь в ванную. — Скажем так, случай, ни на что не похожий.
— Ух ты! Хотелось бы и мне взглянуть.
— Увидишь на видео.
— А что все-таки там?
— Конь, затащенный на верхнюю площадку фуникулера, на высоту две тысячи метров, — пояснил Сервас, свободной рукой регулируя температуру воды в душе.
Последовало короткое молчание.
— Конь? На верхушке канатки?
— Да.
Молчание затянулось.
— Вот черт, — мрачно пробормотал Эсперандье, что-то прихлебывая совсем близко от телефона.
Сервас готов был поклясться, что это напиток гораздо более бодрящий, чем простой кофе. Эсперандье был специалистом по самым разным молекулам: чтобы проснуться и заснуть, быть в тонусе, от кашля, насморка, мигрени, расстройства желудка. Самое удивительное — Эсперандье вовсе не приближался к пенсионному возрасту. Молодому, полному сил следователю криминального отдела едва исполнилось тридцать. Трижды в неделю он бегал по набережной Гаронны, и никаких проблем с триглицеридами или с холестеролом у него не возникало. Но он навыдумывал себе кучу воображаемых неприятностей, которые, если хорошо постараться, могли превратиться в реальные.
— Когда вернешься? Ты нужен здесь. Мальчишки заявляют, что в полиции их били. Адвокат утверждает, что старуха — пьяница, поэтому ее показания ничего не стоят, — продолжал Эсперандье. — Он потребовал немедленно прекратить дело старшего парня и выпустить его из-под стражи. Другие двое уже дома.
Сервас подумал и спросил:
— А отпечатки?
— Не раньше, чем завтра.
— Позвони заместителю генерального прокурора. Попроси его повременить со старшим. Известно, что это их отпечатки, и они могут прибегнуть к шантажу. Пусть скажет об этом судье. Поторопите лабораторию.