Лёд
Шрифт:
Я ухватилась за Ниэллина. Он поднял меня на ноги и, прижав к себе, прошептал на ухо:
— Тинвэ, не поддавайся, не смей. Не хочу искать тебя в Чертогах Мандоса.
— Тебе нельзя, — пробурчала я. — Ты же целитель. Ты не можешь бросить всех.
— Вот и не искушай меня, ладно?
Он легко коснулся губами моих губ, но отпрянул и отпустил меня прежде, чем я сообразила, как ответить ему. От мертвящего холода во мне не осталось и следа, лицо пылало. Все-таки зря Ниэллин истратил на меня кусочек хлебца! Мог бы просто обойтись
Силы вернулись ко мне очень вовремя: нас снова настиг вал мнущегося льда, и снова пришлось бежать ради спасения жизни… Вернее, ковылять, падать, ползти, мертвой хваткой вцепившись в ремни волокуш.
Подвижки льда продолжались еще полкруга. От того перехода в памяти остались обрывки: мрачное, темное после сияния небо, боль в натруженных мышцах, тычки саней, бесконечные падения лицом в снег, вой ветра, плач Сулиэль, проклятия, которые посылал льдам Тиндал…
А потом мы остановились, уткнувшись в спины тех, кто шел перед нами.
Стало гораздо тише: лед успокоился, треск и скрежет его прекратились. Смолкли и наши стоны, проклятия и ругань. Лишь ветер свистел среди ледовых нагромождений — гнал нам навстречу клочья тумана, тут же изморозью оседавшего на одежде и поклаже, на вывороченных, расколотых льдинах.
Впереди, совсем недалеко, в небо взлетели две стрелы.
Я вздохнула с облегчением. Как хорошо, что Нолофинвэ решил устроить привал прямо здесь, не велел искать место поровнее! Я ведь и шагу больше не могу ступить…
Мы стали озираться, прикидывая, где устроить укрытия. Тиндал с озабоченным, недовольным видом влез на ближайшую груду льда, огляделся… Лицо его помертвело.
— Что там? — крикнула я.
Он молчал.
Я с трудом вскарабкалась к нему — он указал рукой.
Впереди, в четверти лиги от нас, над искореженным льдом висел плотный, колышущийся туман. Он простирался поперек нашего пути, сколько хватало глаз. Второй Дом разбрелся у края завесы, не углубляясь в нее.
Вдруг сильный порыв ветра в клочья разорвал и разметал белесую кисею. За нею курилась паром черная вода.
Туман скрывал длинную, широкую полынью, расколовшую лед, словно река — каменную равнину.
Ледовый панцирь моря разрушился. Наш путь завел нас в тупик.
12 Задержка
Мы не стали рыдать и заламывать руки перед неодолимой преградой. На это просто не было сил. Новая беда поразила нас, словно новое проклятие. Рок готовит нам западни одну хуже другой и не отступит, пока не погубит нас окончательно!
Онемевшая, ослабевшая, я уцепилась за Тиндала, чтобы не упасть. А он так и стоял столбом, вперив взгляд в черную воду полыньи.
Я опомнилась, только услыхав хриплый голос Артафиндэ. Тот приказал разбивать лагерь, есть и отдыхать. А утром, на свежую голову, решать, как быть дальше.
Только это нам и оставалось.
Мы с Тиндалом слезли с ледяной гряды. Остальные
Имеют ли они смысл, стоит ли через боль и изнурение возиться, пытаясь продлить обреченное существование? Вернуться нельзя, идти вперед невозможно… Если же мы застрянем здесь, то неизбежно погибнем от голода и холода.
Не лучше ли упасть в снег и тем сразу оборвать череду мучений?
Все же привычка цепляться за жизнь взяла свое. Мы забились в укрытия, с жадностью, не насыщаясь, проглотили скудный ужин, спрятались от голода и отчаяния в тревожный сон… А наутро первым делом собрались на краю полыньи — решать, как быть дальше.
Широкое разводье тянулось поперек нашего пути, с севера на юг. Над ним по-прежнему висел туман. Порывы ветра морщили черную гладь воды, пускали полосы ряби. Тогда туман редел, и становился виден другой край полыньи. Он отстоял от нашего сотни на две-три шагов… и был столь же недосягаем, как восточный берег моря.
Но после отдыха мы приободрились, и в нас затеплилась надежда. Да, ледовый панцирь раскололся прямо перед нами. У нас нет лодок, чтобы переправиться через полынью, не из чего возвести мост. Но неужели разрушился весь ледяной покров моря? Быть может, в отдалении края разводья смыкаются и мы сумеем перебраться на другую сторону?
И мы решили выслать разведчиков на поиски переправы.
Отряд Второго Дома под предводительством Финдекано направился вдоль полыньи на север. Братья нашего Лорда повели своих на юг. Тиндал, Ниэллин и Алассарэ ушли с ними, пообещав прислать весть, как только найдут переправу.
Нам же с Арквенэн, как и остальным, оставалось только ждать.
Как давно мы мечтали об отдыхе!
Но отдыхать было некогда. Полдня мы помогали Артафиндэ и Лальмиону в лекарском шатре: после длинного перехода по зыбким льдам у нас опять прибавилось обмороженных, и работы у целителей было невпроворот. Мы снова растирали жир с лечебными травами, смазывали волдыри, накладывали повязки…
Потом пришла Артанис, желавшая обучиться врачеванию, и целители отпустили меня и Арквенэн. Мы залезли в нашу снежную хижину, однако сидеть в ней оказалось холодно и скучно: голод мешал спать, в темноте невозможно было ничем заняться, а у нас не было ни лишней еды, ни лишнего жира для лампы, чтобы тратить их по собственному произволу.
Тогда мы вылезли из укрытия и пошли к полынье.
Темное разводье среди льдов притягивало и страшило. Туман над ним то густел, то разлезался клочьями; от ветреной сырости мороз больнее обычного кусал нос и щеки. Однако любопытство, а может, голод и скука выгнали из укрытия не нас одних: тут и там по краю обломанных льдин бродили наши сородичи — рассматривали черную воду или жадно вглядывались в мутную мглу, будто надеялись найти в ней что-то, что поможет нам перебраться на ту сторону.