Лёд
Шрифт:
Я судорожно вздохнула — и очнулась.
Во сне я сбросила с себя плащ и оттого совсем замерзла. Дрожа, я снова закуталась в отсыревшую ткань, теснее прижалась к Арквенэн, которая мирно посапывала рядом… Но сон не шел ко мне.
От костра по-прежнему доносились голоса. Нашему Лорду так и не дали отдохнуть! Невольно я прислушалась и разобрала, как он говорит устало и терпеливо:
— Подумайте еще. Вы не знаете, какова будет дорога, не знаете, что ждет вас на том берегу. Вы знаете, что бы ни случилось, Владыки
— Не пугай нас, Лорд Арафинвэ, — в голосе Ингора звучала неприязнь. — Мы слышали все это. Но мы не малые дети, чтобы вечно цепляться за руку Владык и подчиняться их велениям. Они и прежде не очень-то помогали нам. Почему они, Могущества, не остановили Моргота и не отобрали у него Сильмариллы?
— Понятно. Вы собрались одолеть Моргота сами. Однако у тебя семья. Ты уверен, что сумеешь защитить жену и детей, если начнется война? Отправляйся на подвиги, если тебе неймется, но позволь им вернуться домой!
— Почему ты не спросишь меня, Лорд Арафинвэ? — вмешалась Айвенэн. — Мне не нужно мужнино позволение вернуться. Я не собираюсь возвращаться без него! Ты что, хочешь разлучить нас навечно? Кто дал тебе такое право?!
— Я хочу уберечь вас от вечной разлуки… Ладно. Вы не желаете расставаться даже на время. Пусть. Но тогда позвольте мне отвести в Тирион Сулиэль и Соронвэ. Ваши родичи позаботятся о них до… вашего возвращения.
— Ну уж нет! — не сдерживаясь, вскричала Айвенэн. — Это еще хуже! Хочешь забрать у нас детей, воспитать в послушании Владыкам? Долго же им придется ждать нашего возвращения! Разве ты не слыхал слов Мандоса? Нас не допустят в Валинор. Мы не увидим своих детей никогда!
— Ш-ш-ш, милая. Тише, ты всех разбудишь, — мягко сказал Ингор. — Не бойся. Лорд Арафинвэ не заберет Сулиэль и Соронвэ. Мы не его подданные. У него нет права менять судьбы наших детей… Лорд Арафинвэ, не пытайся лукавить с нами. Мы помним слово Мандоса, навечно отлучившего нас от дома. Отныне наш дом там, где семья. Мы не расстанемся с детьми и друг с другом.
Лорд Арафинвэ ответил, помедлив:
— У меня нет подданных. Нет и не было права менять чьи-либо судьбы. Участь ваших детей — в ваших руках. Я тоже помню слово Владыки, помню, что он предрек уходящим муки и скорбь. Заклинаю вас, подумайте — такой ли судьбы вы желаете детям?
— Но Мандос сказал, что будут и те, кто выстоит, — возразил Ингор. — И, если ты так боишься мук и скорби, как же ты отпустил своих детей?
— Я не могу запретить им идти за Феанаро. Они, как и вы, имеют право решать сами. И потому скорби и муки не минуют ни меня, ни вас, боюсь я этого или нет… Что ж. Я не задерживаю вас более. Идите, поразмыслите. У вас еще есть время до начала нового круга звезд.
— Благодарю за участие, Лорд Арафинвэ, — сказал
Послышался шорох одежды и звук шагов. Когда он стих, я приподнялась и осмотрелась.
Ингор и Айвенэн ушли. Костер почти угас, в груде пепла еле-еле тлели угольки. Наш Лорд сидел один, ссутулившись, закрыв руками лицо. Что бы ни было предсказано нам, его муки и скорби уже начались.
Вдруг он выпрямился и, обернувшись, сказал ласково:
— Тинвиэль, ты не спишь? Иди сюда. Спроси, что хотела.
Я подошла к нему, но, растерявшись, спросила первое, что пришло на ум:
— Лорд Арафинвэ, ты правда веришь, что мы все погибнем?
Он долго молчал, глядя на слабо мерцающие угольки, и наконец сказал:
— Нет. В это я поверить не могу.
— Почему же ты так боишься за нас?
Он поднял на меня глаза:
— Разве того, что обещал вам Владыка Мандос, мало для моего страха? Пусть погибнут не все, а лишь некоторые – разве этого мало для скорби?
Возразить было нечего. Но смириться с унынием нашего Лорда я не могла:
— Не оплакивай нас до срока, Лорд Арафинвэ. Может, Владыки еще сменят гнев на милость?
— Только если вы сами примете ее.
Его слова удивили меня: разве мы не желаем милости Владык? Однако… Принять ее — не означает ли снова довериться Владыкам, снова следовать их поучениям и советам? Но мы отказались от этого, еще когда покинули Тирион. Отказываемся и сейчас, не желая выполнять веление Намо Мандоса. Выходит, мы сами отвергаем их милость, поскольку она лишает нас свободы?
Я отвела взгляд. Не дождавшись моего ответа, Лорд мягко спросил:
— Тинвиэль, каково твое решение? Не надумала ли ты вернуться?
Я помотала головой.
— Надо полагать, Тиндал решил так же. Ваши родители спросят о вас. Что мне сказать им?
Мысли мои пришли в смятение. Отец и матушка ужаснутся, узнав о пророчестве Владыки Мандоса! Как уберечь их от отчаяния? То, что я скажу сейчас, станет для них нашим последним, прощальным приветом. Какие слова мне найти?
— Скажи… скажи, что мы любим их, — сбивчиво залепетала я, — что мы просим прощения за… они поймут, за что… Скажи, что мы сами расскажем им все — когда вернемся!
— Лорд Арафинвэ, передай отцу — теперь мы знаем, что такое Тень, — сказал вдруг Тиндал. Он подошел так тихо, что за беседой я не услышала его шагов. — Передай, что мы не позволим Тени завладеть нами. Передай матушке — что бы ни случилось, я позабочусь о Тинвиэль. Мы надеемся вернуться. И вернемся, когда над Серединными Землями воссияет освобожденный Свет.
— Да сбудутся ваши чаяния, дети, — проговорил Лорд со вздохом. — Я передам все.
Мы с благодарностью поклонились. Хорошо, что Лорд Арафинвэ будет рядом с матушкой и отцом. Кто, как не он, сумеет помочь им дождаться встречи?