Лёд
Шрифт:
— Нет, брат! — вскричал Феанаро. — Это ты заблуждаешься! Путаешь славу и бесславие, совесть и трусость, волю и малодушие. Путаешь прямое с кривым — с каких пор ходьба взад-вперед спрямляет путь? Лукавыми речами прикрыл ты свой страх! Да не того ты страшишься!.. Нолдор! — вскочив на ограждение палубы, он простер к нам руки. — Неужели вы доверитесь моему брату? Неужели вы позволите ему навеки лишить вас свободы? Вернетесь — и Владыки заточат вас в Огражденном Краю. Хуже того! Никто не воспрепятствует им отнять у вас жизнь, ввергнуть бестелесные души в серую
— Мы сами избрали себе кару, отвернувшись от Владык, покинув Тирион против их совета! Наши несчастья — следствия наших дел. Своими руками мы готовим себе казни, и братоубийство — первая из них. Владыки не измыслят худших, — отвечал Арафинвэ. — Да и почему ты думаешь, что они будут карать вернувшихся?
Я едва узнавала нашего Лорда. В Тирионе он более всего ценил безмятежное спокойствие. Он не любил препирательств, старался примирить спорщиков и всегда готов был уступить, лишь бы не допустить ссоры. В походе, после Альквалондэ, он часто казался озабоченным и грустным, но не утратил мягкости обращения, направляя и поддерживая нас хорошим примером и добрым словом, а не приказами и порицаниями.
Но сейчас он приготовился до последнего стоять на своем. Подавшись вперед, он внимательно, с волнением вглядывался в лицо Феанаро. Решимость и желание убедить чувствовались в его напряженной позе, в черточке между бровями и твердой складке губ, в скупом, коротком жесте, которым он отбросил за спину плащ.
Феанаро по-своему понял его слова:
— Надеешься избежать гнева Владык? Тщетно! Отныне они держат за преступников всех нас. Думаешь отречься от наших деяний и тем очиститься? Не выйдет! Ты запятнаешь себя худшим из преступлений — предательством! Повернув назад, ты предашь меня и весь наш народ. Ты предашь нашу цель. Владыки не окажут предателю снисхождения!
— Пусть. Я приму их справедливость.
— Тогда воистину ты достоин своей судьбы и сам избрал себе кару! — с досадой воскликнул Феанаро и обратился к Нолофинвэ: — А ты, брат? Тоже бросишь меня, чтобы вернуться в клетку?
Выступив вперед, Нолофинвэ отвечал голосом твердым, как алмаз:
— Я не оставлю тебя. Моя клятва была дана не всуе. Мой Дом пойдет рядом с твоим, дабы сражаться плечом к плечу и тем стяжать себе честь и славу. Если на нас и есть вина, мы искупим ее подвигами. Но, — он мельком взглянул на Арафинвэ, — тяжесть проклятия велика. Я не буду удерживать тех, кто согнулся под нею. Они не выстоят в походе и лишь умножат число несчастий. Пусть возвращаются в Тирион.
— Братья, одумайтесь! — сокрушаясь, вскричал Арафинвэ. — Вы — Лорды, вы в ответе за наш народ! И вы подведете его под гнев Владык? Лишенного опоры, бросите в битвы с Морготом? Реки крови прольются ради вашей славы! Неужели совесть не укорит вас?
— А так ли спокойна твоя совесть? — спросил Феанаро. — Ведь ты собрался вести своих друзей и сородичей на заклание к Владыкам. Нам предсказана гибель — но мы сразимся с нею, победим или падем с честью! Вы же примете свою участь безропотно, как лани под
— Я верю в милосердие Владык. Они не желают нам гибели.
Последние слова едва не канули в поднявшемся шуме. Нолдор снова кричали, перебивая друг друга:
— Феанаро, веди нас! Мы не страшимся ни Владык, ни Моргота!
— Я не вернусь в заточение!
— На нас нет вины! Мы не станем молить о прощении. Владыки первыми отвергли нас — им и просить о мире!
— Совесть Лордов — не твоя забота, Арафинвэ! Им не в чем будет упрекать себя — за свою судьбу мы ответим сами!
— Лорд Арафинвэ, не уходи! Не покидай нас!
— Я с тобой, Лорд Третьего Дома! Я убивал, хоть и не хотел этого! И тэлери убивали тоже! Пусть Владыки рассудят нас!
Оглянувшись на этот возглас, Арафинвэ кивнул. Он не казался ни оскорбленным, ни разочарованным отповедью Феанаро и неприятием большинства; в лице его была сосредоточенность, какая бывает у мастеров перед тяжелой, сложной работой.
Артанис, беспокойными глазами следившая за ним и за Феанаро, вдруг воскликнула умоляюще:
— Отец, прошу, не уходи! Останься, пойдем с нами дальше!
— Так ты не хочешь возвращаться, дитя? — обернувшись к ней, мягко спросил Арафинвэ. — Почему?
Артанис потупилась было, но тут же вскинула взгляд и ответила, хоть голос ее дрожал:
— Я не хочу снова в клетку, отец. Я… я так мечтала о новых землях… и… если мы вернемся, моя мечта не сбудется никогда. Зачем тогда жить?
— Но Тирион не клетка, не место заточения. Твоя мечта еще исполнится, вот увидишь!
Артанис упрямо помотала головой.
— Понятно, — вздохнул Арафинвэ и перевел взгляд на сыновей: — А вы?
Те переглянулись, но молчали, как будто никто не решался сказать первым.
— Я никогда не принуждал вас к чему-либо, не буду принуждать и сейчас, — добавил наш Лорд устало. — Вы вольны в своих решениях.
— Мы с Ангарато тоже идем вперед, — признался тогда Айканаро. — Отец, ты не клялся… А мы дали обещание сыновьям Нолофинвэ. Мы не можем отступиться.
Ангарато кивком подтвердил его слова.
— На нашем Доме нет крови, Владыкам не за что гневаться на нас, — принялся объяснять Артаресто. — Мы виновны лишь в том, что не сумели остановить битву. Быть может, нам и в Серединных Землях откроется, как искупить эту вину?
— Я не оставлю братьев и сестру, — коротко сказал Артафиндэ. — Прости, отец.
Лорд Арафинвэ склонил голову, плечи его поникли.
— Да, казни себе мы готовим своими руками, — повторил он тихо, — и быстрее ветра настигают они… Дети, дети! — он снова вперил в них тревожный взор. — Вы не знаете, что за судьба ждет вас за Морем, каково будет ваше искупление!
— И ты не знаешь этого, отец. Так же, как мы не знаем твоей судьбы, — возразил Артафиндэ спокойно. — Но я, как и ты, верю в милосердие Владык. Проклятие не может быть вечным. Когда-нибудь Валар смягчатся к нам — и тогда над Серединными Землями воссияет Свет и уравняет их с Благим Краем. Я верю — мы увидим это.