Лэд
Шрифт:
— Ну-ну, — сказал Хозяин. — Если я правильно помню, ты говорил Судье Маклэю, что минувшей ночью караулил в коровнике, который стоит на краю скотного двора, и что ты заснул, а когда проснулся, то увидел только, как какой-то пес…
— Ваш пес, — поправил его Шварц.
— …как пес рычит над лежащей и блеющей овцой, которую он придавил к земле. На каком расстоянии от тебя находился этот пес, когда ты проснулся?
— Он был прямо перед входом в коровник. Футах в шести от меня. Я вскочил, взял палку и побежал к нему…
— А этот
— Да они такой гвалт устроили, что мертвеца бы из могилы подняли, — сказал Шварц. — Пес ваш рычал и урчал, бедняжка блеяла, а все остальные овцы…
— Да, ты говоришь, будто он задрал еще три овцы, пока ты спал, задрал и утащил куда-то их тела и вернулся снова. И вероятно, каждое его появление вызывало безумную панику в стаде. Однако ты ничего не слышал, пока не настал черед четвертой овцы?
— Я устал как собака, — пожаловался Шварц. — Весь день провел на южных лугах, десять часов косил, с пяти утра был на ногах. Мистер Ромейн скажет вам, что меня и в обычный день нелегко разбудить. Сплю как убитый.
— Это точно! — подтвердил Титус. — Приходится колотить в дверь и орать до хрипоты, чтобы заставить его открыть глаза. Моя жена говорит, что он самый сонливый из засонь…
— Ты выбежал из сарая с палкой в руке, — возобновил расспросы Хозяин, — и ударил собаку, прежде чем она успела скрыться? А когда она повернулась, чтобы убежать, ты пнул ее?
— Да, сэр. Так и было.
— И как сильно ты ударил ее?
— Припечатал на славу, — ответил Шварц с удовлетворением в голосе. — Потом я…
— И когда ты ее ударил, она захотела убежать, как побитая дворняга? Не попыталась ответить? То есть я хочу сказать — она не напала на тебя?
— Нет, нет, — замотал головой Шварц. — Наверное, хотела только, чтобы больше ей не попало. Так быстро улепетывать стала, что я едва успел достать ее ногой, когда пнул напоследок.
— Вот мой хлыст для верховой езды, — сказал Хозяин. — Возьми его, пожалуйста, и ударь Лэда так, как ударил его — то есть того пса-убийцу — палкой. Так же сильно. Лэда стегали хлыстом только один раз — и то из-за моей ошибки, много лет назад. Никогда не было нужды его наказывать. Но если он, получив удар от чужака, постарается сбежать, то чем раньше его забьют до смерти, тем лучше.
Судья открыл было рот в протестующем крике. Он знал, как сильно любят Лэда обитатели Усадьбы, и не мог понять, зачем наемного работника приглашают отхлестать пса на публике. Он глянул на Хозяйку. Та сохраняла спокойствие и, казалось, забавлялась происходящим. Во всяком случае, просьба Хозяина не привела ее в ужас и даже не удивила.
Короткие толстые пальцы Шварца сжали хлыст, который Хозяин вложил ему в руку.
С истинно тевтонской обстоятельностью Шварц занес оружие кверху и, сделав шаг к лениво дремлющему колли, с силой опустил его.
В следующее мгновение Шварцу пришлось быстро отскочить назад, потому что Лэд, молниеносно уклонившись от летящего
Хозяин остановил пса еще в прыжке.
— Лежать, Лэд, — тихо скомандовал он.
И колли, как ни в чем не бывало, послушно растянулся на полу у ног Хозяйки. Но теперь его глаза неотрывно и непримиримо следили за человеком, который пытался его ударить.
— Это немного странно, не правда ли, — подвел итоги Хозяин, — что он вдруг бросился на тебя сейчас, хотя утром, как ты утверждаешь, пугливо сбежал от одного удара.
— Ну, все понятно, — проворчал Шварц. Его доселе несгибаемое самообладание заметно пострадало от неожиданного нападения. — Он тут не один, а с владельцами, и все такое. Вот он и осмелел. А сегодня утром, когда я ему вдарил как следует, все, о чем он мечтал, так это унести лапы подобру-поздорову.
— Хм! — задумался Хозяин. — Ты бьешь сильно, Шварц. Этого у тебя не отнимешь. Сейчас ты промахнулся, хлыст не задел Лэда. Но сам хлыст сломался. И оставил заметный след на деревянном полу. Когда ты бил палкой пса-убийцу, то удар был такой же силы?
— Чуть сильнее даже, — отвечал Шварц. — Я был зол как черт. Я…
— Кожа собаки нежнее, чем сосновый пол, — сказал Хозяин. — Ваша честь, такой удар оставил бы на теле Лэда рубец с дюйм глубиной. Не согласится ли ваша честь провести рукой по его спине, чтобы попытаться нащупать такой рубец?
— Это выходит за всякие рамки! — взорвался негодованием Титус Ромейн. — Вы уходите от сути дела, говорю вам! Я…
— Ваша честь, прошу вас! — настаивал Хозяин.
Судья вышел из-за стола и свистом подозвал Лэда.
Собака с сомнением посмотрела на Хозяина. Хозяин кивнул. Колли поднялся и ленивым шагом подошел к ожидающему его Судье. Маклэй провел ищущей рукой по чудесной рыжевато-коричневой шубе от головы до тазовой кости, потом по обоим лохматым бокам собаки. Лэд ненавидел, когда к нему прикасаются чужаки, однако мягкого слова Хозяйки оказалось достаточно, чтобы он стоял, не шевелясь, и позволил ощупать себя.
— Я не нахожу ни рубцов, ни каких-то иных отметин, — в конце концов сообщил Судья.
Хозяйка счастливо улыбалась. Все разбирательство вплоть до этого момента шло в соответствии с планом, который она сама придумала и предложила супругу. План этот был основан на ее знании Лэда.
— Шварц, — продолжил Хозяин, перебив очередную возмущенную тираду со стороны Ромейна, — боюсь, нынче утром ты ударил не так сильно, как тебе казалось. Или же какая-то другая собака сейчас бегает с огромным рубцом на спине. А теперь что касается пинка, которым ты напоследок угостил колли. Я…
— Я не стану повторять этого на вашем кровожадном псе! — испуганно заорал Шварц. — Даже если Судья арестует меня за неуважение к суду — не стану! Да он просто убьет меня!