Лэд
Шрифт:
Подойдя к центральному столбу, она бросила безнадежный взгляд на судью. Тот кивком головы указал на столб с номером 1. Девушка прищурилась на далекую вертикаль, потом посмотрела на своего колли и протянула руку к столбу.
— Беги вон туда, Мак! — взмолилась она. — Хороший мальчик!
Колли замахал хвостом, вопросительно уставился на хозяйку, залаял, но не сдвинулся с места. Он даже приблизительно не представлял, что она от него хочет, хотя исполнил бы все с огромным удовольствием. Ему оставалось только лаять.
В
И вот по команде судьи Хозяйка вывела Лэда на квадратную площадку, к центральному столбу. Она была очень бледна, однако ее нервы были крепки, как скала. Подобно Лэду, она была из той породы, которая предпочтет погибнуть в борьбе, но не сдастся. Лэд величественно вышагивал рядом. Его глаза потемнели от скорби: он видел, что его богиня огорчена, страстно хотел помочь ее беде, но не мог понять, в чем дело. До сих пор из всех представителей Усадьбы на выставках печалился только Лэд.
На пути к столбу он нежно потерся носом о ладонь Хозяйки и тихо-тихо заскулил.
Встав возле судьи, Хозяйка сняла с Лэда поводок и ошейник. Погладив поднятую морду колли, она показала на столб номер 1.
— Туда, — попросила она пса.
Лэд с сомнением глянул сначала на Хозяйку, потом на столб. Он не видел связи и не знал, что от него ожидается. И опять он перевел взгляд на печальное лицо, склонившееся над ним.
— Лэд, — ласково произнесла Хозяйка и вновь показала на столб. — Вперед!
Ну, что касается команды «Вперед!», то в Усадьбе не было ни одной собаки, которая не усвоила бы ее значения с самых первых недель щенячества. Сотни раз палец указывал на конуру, на открытую дверь, на днище каноэ, на салон автомобиля или на любое другое место, куда нужно было проследовать собаке, и этот жест всегда сопровождался словом «Вперед!».
Лэд все еще не понимал, зачем его заставляют идти туда, куда указывал палец. Там не было ничего интересного, никого опасного. Но он пошел.
Преодолел он, может быть, футов пятьдесят, потом остановился и обернулся.
— Вперед! — донесся голос, воплощавший для Лэда Закон.
И он шел вперед. Ничего не понимая, но беспрекословно. Он шел, потому что ему велела Хозяйка. Поскольку она вывела его перед этим неприятным скоплением людей, желая продемонстрировать его послушание, то все, что он мог сделать, это слушаться. А загадочная грусть Хозяйки заставляла Лэда угождать ей с еще большим рвением.
И он шел вперед. Когда наконец он оказался рядом с белым столбом, то снова послышался голос Хозяйки. Пес развернулся на месте и помчался к ней. Но потом резко остановился.
Ибо Хозяйка выставила перед собой ладонь в жесте, который означал «Стой!». Лэд познакомился с ним в те дни, когда, еще щенком, любил заскочить в дом с грязными
Он стоял в нерешительности. А потом Хозяйка показала в другую сторону и крикнула:
— Вперед, Лэд! Вперед!
Растерянный пес двинулся в новом направлении. Он шел медленно. Время от времени он останавливался и в растерянности оглядывался на Хозяйку. Но каждый раз слышал ее ровный голос:
— Вперед, Лэд! Впе-ред!
И он брел вперед. В его душе зарождалась смутная неприязнь к этой новой игре, в которую играли в присутствии толпы людей, не объясняя правил. Лэд терпеть не мог толпу.
Но таков был приказ Хозяйки, и в ее дорогом голосе тонкий слух Лэда различал то, что не различало человеческое ухо: едва сдерживаемое желание заплакать. Тайная скорбная нота приводила его в трепет. И по-видимому, в сложившейся ситуации развеселить Хозяйку могло только одно: если он исполнит этот ее новый каприз как можно лучше.
Так и брел Лэд вперед, против воли. Когда он оказался у второго столба, донесся долгожданный оклик — оклик, который позволит ему вернуться к его печальной богине! Однако и на этот раз Хозяйка выставила перед собой ладонь и крикнула:
— Стоп! Назад!
Лэд неохотно замер на месте и часто задышал. Эта игра действовала ему на нервы.
Хозяйка опять показала в другую сторону и опять приказала — просительно:
— Вперед, Лэд! Вперед!
Ее вытянутая рука побуждала его двигаться, и, как прежде, он последовал в указанном направлении. Тяжело передвигая лапы, не в силах понять, что происходит, Лэд повиновался. На этот раз он не останавливался, чтобы получить подтверждение команды. Судя по резким жестам Хозяйки, она, похоже, с позором выгоняла его прочь с поля, как выгоняли из дома набедокуривших щенят. Опустив морду и хвост, Лэд шел туда, куда ему сказали.
Но когда он проходил мимо третьего дурацкого столба, Хозяйка окликнула его. Счастливый от сознания, что больше на него не сердятся, он галопом помчался к Хозяйке — но не успел преодолеть и пятой части разделявшего их расстояния, как пришлось ему снова застыть при виде все того же резкого жеста и еще более резкой команды.
И вновь Хозяйка указывала куда-то в сторону — и настойчивее, чем прежде. Теперь ее голос дрожал так, что слышно было и людям, и от этой дрожи любимый голос звучал с непривычной пронзительностью.
— Вперед, Лэд! ВПЕРЕД!
Совершенно сбитый с толку таким накалом чувств у обычно невозмутимой Хозяйки, Лэд двинулся прочь. Четырежды он останавливался и оглядывался на нее с жалобным призывом в глазах, вымаливая прощение за неведомую ошибку, из-за которой его прогоняют. Но неизменно ответом ему было все то же непреклонное:
— Вперед!
И он шел вперед.
Внезапно по всему периметру квадрата тесные ряды зрителей взорвались бурными овациями вперемешку с глупыми, бьющими по ушам выкриками: