Лед
Шрифт:
Подходя к участку тонкого льда, Касси забиралась на какого-нибудь из медведей. Передвигая гигантскими лапами, похожими на снегоступы, тот шел по зелено-серому льду. Лед топорщился волнами. Затаив дыхание, Касси высматривала следы трещин на льду. Она продолжала ехать верхом, а медведи все топали по тонкому льду вдоль протоков талой воды. Через пять дней Касси с медведями дошли до места, где кончался лед.
Прямо по ходу лед метался по волнам, а потом рассыпался полузамерзшей жижей. Слякоть вздымалась рябью, а потом переходила в океан. Километры воды простирались между Касси и землей.
Девушка уставилась на воду. Все было кончено.
Солнце рассыпало золото и драгоценные камни по льду и по воде. Быстро моргая, Касси вгляделась в танцующие волны. Плакать на морозе нельзя; этому отец научил ее много лет назад. А еще он научил тебя сдаваться? Спросила она себя. Это что, семейная традиция — не доходить до замка троллей? Яблочко от яблони?
— А ну хватит, — шепнула она себе. — Ты еще не умерла.
У нее еще оставались шансы: может, Макс прилетит, или… Второй счастливой возможности она так и не смогла придумать.
Надеясь, что ее осенит вдохновение (или посетит чудо), она обернулась на свою медвежью армию. Мимо них пробежала полярная лисичка — ничтожная точка на фоне этих бегемотов. Ей-то, легкой, как пушинке, не стоит переживать насчет тонкого льда. Если бы она была размером с лису, то, может, она бы смогла переправиться на ту сторону на медвежьей спине и не промокнуть до нитки. Касси посмотрела на маслянисто-черную воду и вздрогнула. Папа называл ее водой смерти: через пятнадцать минут начинает сводить мышцы, сознание мутнеет, и наступает смерть. Если она попытается поплыть без помощи мунаксари, то непременно замерзнет насмерть.
Осталось только найти еще одного мунаксари, и проблема решена.
Она хмыкнула своим мыслям. Да уж, проще некуда. Миллиарды людей проживают целую жизнь, ни разу не увидев мунаксари и даже не подозревая об их существовании. Да, она знала, что они существуют, пусть их и не разглядишь, с их-то скоростями. Но если ей случайно не доведется узнать, где в данный момент происходит смерть или рождение…
Ответ пришел так быстро, что она чуть не выкрикнула его вслух. Если она станет свидетелем смерти какого-нибудь животного… Касси, не отрывая взгляда от лисички, соскользнула с полярного медведя. Она уже насмотрелась на лис, которые неделями преследуют медведей. Арктические лисицы были падальщиками и питались остатками медвежьих пиров. Но при таком скоплении медведей каждую жертву обгладывали буквально до костей, и лисам не доставалось почти ничего. Касси почувствовала, как заколотилось о ребра ее сердце. Где-то на льду, позади них, была полярная лиса, умирающая от голода.
— Мы идем назад, — сказала она, хлопая медведя по плечу. — Пошли. Возвращаемся по следам.
Если она найдет другого мунаксари, он поможет ей спастись со льдов. А может, и того лучше: отнесет ее прямо к Медведю!
Касси стала продираться сквозь медвежью армию на север. Медведи кружили по льду и наблюдали за ней черными непроницаемыми глазами. Проходя, она гладила их мех, пытаясь успокоить:
— Я спасу его. Обещаю, что верну вашего короля домой.
Прошло пять часов, а она все шла и наконец увидела маленькую грязно-белую, почти желтую, тень на фоне белоснежного льда. Поземка поднималась вокруг нее маленькими облачками. Тень почувствовала приближение Касси и подняла голову: это
Сбросив рюкзак, она встала на колени рядом с лисом. Тот откинул голову и закрыл глаза. Дышал он с трудом. Она наблюдала, как рывками поднимается и опускается его грудная клетка; свистящие вдохи вырывались из его груди в такт со свистом ветра.
За спиной Касси услышала тихую медвежью поступь. Боковым зрением (зрение ее было затуманено инеем на стеклах очков) она видела, что медведи приближаются.
— Еще немного, — пообещала она им.
Еще немного — и ее больше не будет на льду. Она будет на пути к Медведю. Если план сработает. Лисий мунаксари же должен прийти, правда?
А если полярный медведь будет умирать, никто не явится, подумала она. Их души… Она не знала, что случится с их душами. И если не будет никого, кто бы передавал их души новорожденным, то эти медведи, эти прекрасные медведи, вымрут уже в следующем поколении. Нет души — нет жизни.
Медведь рискнул всем, чтобы жениться на ней. Он доверял ей, думал, что она выполнит его единственную просьбу. А она не выполнила. Касси обхватила свой живот. Даже сквозь все эти слои одежды она ощущала выпуклость. Это… то, что он сделал… не оправдывало вреда, который причинила она сама — пусть и не нарочно — этим прекрасным медведям. Она должна была дойти до него.
Лис вздрогнул, и его грудная клетка оседала… все ниже и ниже… словно сворачиваясь под мехом. Больше он не дышал.
— Мунаксари! — выкрикнула она.
И ничего не увидела.
— Лисий мунаксари! — сказала Касси. — Мне надо поговорить с тобой от имени медвежьего мунаксари!
Он должен быть здесь. Запасного плана у нее не было.
— Ты знаешь полярного медведя? — раздался голос. Внезапно рядом с мертвым лисом появился еще один. Ощетинив мех, он выгнул спину, точно кошка. — Скажи ему, что я виню его в гибели моих лисиц. Его медведи ходят стадами, а мои лисы голодают. — Он ощерился, и солнце засверкало на острых резцах. — Я буду жаловаться смотрителю Арктики.
С его густым белым мехом и изящной мордочкой, он выглядел похожим на помесь пекинеса и персидского кота. Вид не сказать чтобы грозный. Но все же этот разъяренный комочек шерсти обладал могуществом мунаксари.
Касси с трудом поднялась на ноги.
— Подожди, выслушай меня! Медведь… медвежий мунаксари… он попал в беду. Мне нужно, чтобы ты подбросил меня до замка троллей. Он находится к востоку от солнца и к западу от луны.
Ее слова произвели мгновенный эффект: он словно переключился с ярости на тревогу:
— Он покинул своих медведей? Ох, мои лисы! — Лис откинул голову назад и завыл. — Мои лисы умрут от голода! Никто еще оттуда не возвращался. Он никогда не вернется!
Его крики проникали ей в самое сердце. Она закрыла уши, чтобы не слышать.
— Нет, он вернется! — воскликнула Касси. Ее мама ведь вернулась. Если Медведь смог спасти Гейл, то Касси может спасти Медведя. Она вернет его домой. Она все исправит. — Я могу его вернуть!
Вой оборвался; настроения у лиса менялись, как погода в весенний день. Теперь он молча уставился на нее.