Лед
Шрифт:
— Ты можешь вернуться на свою «исследовательскую» станцию и притвориться, что все опять стало, как раньше. Но это не так; ничто уже не будет, как раньше. Ты не можешь стереть из головы то, что узнала. Твой мир изменился.
Он был прав. Она больше не сможет притворяться, что ничего этого не существует, особенно если рядом будет ее мама, живое доказательство реальности магического мира. Взгляд Медведя прожигал Касси насквозь, и ей пришлось отвернуться. Она наблюдала, как солнце танцует по саду. Скульптуры мерцали лимонно-желтыми и розовыми огнями.
— Нравится? — спросил он. Голос
— Это прекрасно, — признала она. — Работа скульптора впечатляет.
— Замок построили до моего прихода сюда, — сказал он. — А вот сады — моя работа.
Полярный Медведь с душой художника? Глядя на его громадные лапы, сложно было предположить, что он способен создать нечто настолько красивое и хрупкое, как хрустальный сад. Его конечности предназначены для того, чтобы убивать тюленей, а не создавать розовые лепестки.
— Я работаю здесь каждый день, за исключением времени, когда у полярных медведей рождаются детеныши. В самый разгар зимы мне надо обходить лед рядом с лежбищами. Мои умения мунаксари — скорость, способность предчувствовать смерть или рождения, дар изменять материальный мир — делают мою работу возможной, но не гарантируют успех. Я не могу рисковать тем, что явлюсь поздно к рождению из-за того, что работал в саду. — Он помедлил и добавил: — Или даже из-за того, что буду проводить время с тобой.
— К тому времени меня здесь уже не будет, — со всей решимостью возразила Касси.
— Посмотрим, — ответил Король Медведей.
Семь
Широта 91o 00' 00'' N
Долгота: неопределенная
Высота 15 футов
ЛЕДЯНЫЕ ЛИСТЬЯ ЗВЕНЕЛИ В ТАКТ ЕГО ШАГАМ, когда Король Медведей прошествовал обратно к замку.
— У тебя есть вопросы, — сказал он, обернувшись через плечо. — У меня есть ответы. Может, заключим сделку? За каждый вопрос, на который я отвечаю, ты обещаешь остаться в замке еще на день.
— Тебе, видимо, очень нравятся сделки, — крикнула она ему. — А откуда мне знать, что ты выполнишь свое обещание? Как я узнаю, что моя мама вернулась домой?
Он зашел за угол.
— Эй, вернись! — Она поспешила следом.
Король Медведей ждал ее у парадного входа; по сторонам от него стояли мерцающие колонны.
— Мунаксари не может нарушить обещания. Так природа заставляет нас играть нашу роль. Это — цена, которую мы платим за власть.
Он зашел внутрь. Она последовала за ним, и снова ее окружили переливающиеся скульптуры.
— Ветра принесли твою мать на лед, пока ты спала, — сказал он. — Я отнес ее на твою исследовательскую станцию еще до твоего пробуждения.
Она замерла. Дыхание замерло у нее в груди. Ледяные фрески поплыли в глазах, и она резко заморгала. Ее мама была сейчас на станции, ходила по тем же комнатам, что и Касси, сидела на кухне, чистила зубы в ванной: делала все те повседневные дела, которые, в сознании Касси, были ее маме совершенно недоступны. Она же была мифической личностью. Одной мысли об этом хватило, чтобы Касси почувствовала, будто лед разверзается
— Как она… У нее все хорошо?
— У нее все в порядке.
Касси хотела расспросить его: что он сказал, что она сказала, как она выглядела, какой у нее голос. Но в горле у нее застрял комок, а Медведь уходил все дальше.
— Куда… Куда ты? — Голос у нее дрогнул.
Он обернулся через плечо:
— Я хочу показать тебе, что ты потеряешь, если вернешься домой. Пойдем.
Касси пошла за ним. Он повел ее вверх по синим лестницам в комнаты, которые казались вырезанными из чистого бриллианта. Она увидела музыкальную комнату с прозрачным роялем и массой скрипок и виолончелей, которых хватило бы на целый оркестр. Струнами служили невозможно тонкие ледяные нити. Она бродила по залу, освещенному радужными канделябрами и обшитому панелями из зеркально-гладкого льда. В гостиной с отороченными инеем диванами она подивилась шахматной доске с ледяными фигурами размером с ее руку, каждая из которых изображала какое-нибудь арктическое животное.
Он был прав. Она никогда не видела похожего места. Она и представить себе не могла, что такое существует. Чего еще она не могла себе представить? Свою маму. Дома.
Может, если я уйду не сразу, подумала она. Побуду тут пару дней… просто чтобы все осмотреть. Тут ведь столько тайн, столько знаний. Медведь, превращающийся в человека, нетающий лед, сокровенный замок… Каждый из этих феноменов она могла бы изучать годами. А еще она сможет совершить прорыв в изучении полярных медведей! У нее есть столько вопросов, и он может ответить на все.
— А твоя мама… — спросила она первое, что пришло в голову, — она тоже мунаксари?
— Нет.
Касси обернулась на него: он сидел у замерзшего фонтана; резные рыбы застыли в прыжке в его водах.
— Мой отец мунаксари, — продолжил он. — Он… я думаю, проще всего будет назвать его «смотрителем». Среди мунаксари есть своя иерархия. Есть те, которые присматривают за душами конкретного вида, — как я. Есть старшие мунаксари, которые отвечают за всех мунаксари конкретной области, — как мунаксари ветра. Мой отец отвечает за мунаксари одной горной гряды в Скандинавии. Я не видел его с тех пор, как взялся за работу с полярными медведями.
Он отвернулся от нее, словно разглядывал замерзшие воды. Она попыталась представить, каким он был до того, как стал Королем Медведей.
— Ты не всегда был медведем?
— Дети мунаксари должны сделать выбор, принимают ли они власть и ответственность. Потом смотритель назначает вид живых существ, о которых ему или ей предстоит заботиться.
— И ты выбрал стать мунаксари? У тебя был выбор? — Она не знала, почему этот вопрос был для нее настолько важен.
— Во мне нуждались. Все в мире — медведи, птицы, насекомые, реки, моря — нуждаются в мунаксари, который бы помогал им существовать. Для большинства видов необходимо даже несколько. У людей, например, их целые сотни. У жуков и того больше. Полярным медведям хватает одного, потому что их совсем не много. Но все же в мунаксари есть нехватка. Дети у нас рождаются редко, и миру отчаянно нужны все мы.