Лед

Дерст Сара Бет

Этого ей тоже никогда не говорили. Она сглотнула.

— Зачем? Почему я? Зачем тебе вообще человеческая жена? Почему не медведица?

— Потому что я не хочу, чтобы мои дети были медвежатами.

На секунду у Касси перехватило дыхание. Дети.

— Только дети мунаксари могут принимать на себя власть и ответственность. Нам нужно больше мунаксари, обладающих человеческим разумом. Нас слишком мало, а наши области слишком велики. Мы теряем слишком много душ, и многие виды вымирают.

Она не знала, что он имеет в виду под областями и потерянными

душами, и ей было наплевать.

— Ты женился на мне, чтобы продолжить род?

— Конечно, это не было единственной причиной — про твою яркость и свет я говорил искренне — но в первую очередь я думал о наших детях.

Его голос звучал так спокойно. Ей не верилось, до чего спокойно он говорил. Наших детях?

— Тебе нужен человеческий инкубатор. — Касси снова затошнило, и она схватилась за край стола. — Все, я пас. Забудь.

— Но ты согласилась.

— Не на детей. — Она не была готова стать матерью. Тем более матерью мохнатых детенышей. — Ты вообще-то медведь. Ты даже на двух ногах не ходишь.

— Но могу, — напомнил он ей.

— Дети в условиях сделки не упоминались, — сказала она. — Я ее расторгаю.

Резко повернувшись, Касси вышла из зала для банкетов. Дойдя до коридора, она не выдержала и пустилась бежать.

* * *

Пробежав за хрустальные решетчатые ворота, Касси замедлила шаг. Она же не может так нестись всю дорогу до дома. До дома было тысяча триста километров — вернее, тысяча триста один километр, если верить Медведю. Одна она не доберется. Надо, чтобы Медведь ее довез.

Касси оглянулась на замок. Его летящие шпили и изящные арки горели золотом, точно небо на рассвете. На ледяных стенах скульптор вырезал нежные линии замерзших листьев. Вокруг оконных рам вились, лепесток за лепестком, гирлянды из роз. Все это было так красиво, что внутри у нее все зашлось от неизъяснимой боли.

Почему к такому замку прилагается еще и медвежий супруг?

Она прошла дальше, обогнула угол замка и замедлила шаг.

— Ого, ого! — выдохнула она.

Перед ней расстилался ледяной сад с фигурно подстриженными деревьями. Сотни скульптур искрились в жидком свете низкого солнца. Изгороди, цветы, яблони, статуи драконов, русалок и единорогов. У Касси перехватило дыхание; она прикоснулась к листку ледяного розового куста. В тонких складках лепестка были видны прожилки.

Она прошлась по тропинкам между ледяными грифонами, застывшими фонтанами и деревьями, на которых висели, стеклянно переливаясь, фрукты. Она нырнула под шпалеру, увитую диким виноградом. Никогда ей не попадалось на глаза ничего подобного: словно Эдемский сад, скованный льдом. Кто же создал его? Она обернулась, чтобы посмотреть на замок, — и увидела, что в метре от нее среди розовых кустов молча стоит Король Медведей. Она отпрыгнула:

— Не делай так.

Он ничего не сказал. Она чувствовала, что у нее от пота намокли подмышки. Девушка задрала подбородок и встретилась с Медведем взглядом.

— Я

не думал, что ты из тех, кто сдается, не попробовав, — сказал Король Медведей.

— Я не сдаюсь, — машинально ответила Касси. Потом задумалась на секунду и повторила: — Я не сдаюсь.

У него уже был случай убедиться в ее упрямстве. Она выследила его, чуть не истратив на погоню все горючее и зная, что нарушает станционные правила. Казалось, это случилось целую вечность назад.

— Сложно принять, что твой мир переворачивается с ног на голову, — сказал он. — Я тебя не виню. Ни за то, что ты недостаточно сильна, чтобы принять то, что увидела здесь. Ни за то, что ты недостаточно отважна, чтобы захотеть увидеть больше.

Она вздрогнула: два оскорбления за одну реплику! Она уходит не потому, что слишком слабая или трусливая. Или потому?

Он добавил:

— Мне казалось, что у тебя хватит смелости. Не твоя вина, что я ошибся.

Он что?.. Нет, не может быть. Погодите.

— Ты что, бросаешь мне вызов?

Он подумал немного:

— Да.

— Ты думаешь, это смешно?

— Я думаю, ты напугана.

— Да черта с два!

Он вразвалку двинулся к ней через хрустальные кусты. Ледяные листья задевали его мех и звенели, как стеклянные колокольчики. Она отступила на шаг и врезалась в статую русалки.

— Я могу показать тебе новый мир, — сказал Король Медведей. — Я могу подарить тебе чудеса, которые ты и представить не можешь. Ты даже не знаешь, что они существуют, и пока не можешь их постичь.

— Я постигаю достаточно, — сказала Касси, медленно огибая статую, отходя подальше от Медведя. — Ты хочешь, чтобы я стала матерью твоих детей. Твоих детенышей. — Она сама услышала, что голос ее зазвучал выше, и остановилась. Мне не страшно, повторяла она, как заклинание. Не страшно.

— Я подожду, пока ты будешь готова.

— Я никогда не буду готова.

— Я могу ждать дольше, чем «никогда».

Касси задрожала и обхватила себя руками, хотя ей и не было холодно. Дыхание ее вырывалось крошечными облачками, но ей было так же тепло, как внутри замка. Как долго он собирается ее держать здесь? Сколько это — «дольше, чем никогда»?

— У тебя нет причин меня бояться, — ласково сказал он.

— Тогда отвези меня домой.

Домой. Домой к матери, которую она никогда не видела, и к отцу, который ей лгал.

— Ты вышла в большой мир, Касси, — сказал он. — Почему ты хочешь так быстро от него отказаться? Ты же едва его увидела.

Она невольно посмотрела на замок с его парящими ледяными башнями и хрустально-прозрачным плющом. Если медведь был настоящим, то все, что она знала о мире — все, что она знала о науке и устройстве мира, — было неверно. Часть ее хотела исследовать каждый сантиметр этого места. Другая часть хотела повернуть часы вспять и вернуться во вчерашний день.

Он подошел ближе, неслышно ступая мягкими лапами. На сей раз она не отпрянула.