Лёд
Шрифт:
– Такие, как они, я уже говорил, стали появляться очень давно. Со временем все больше и больше. Ментальные способности - это лишь малая часть того что они могут. Уровень айкью превосходящий любого гения. Я видел архивы, там рассказывалось, что на основе исследований и специально для них, даже разрабатывались новые типы техники. Представь только - управление без всяких устройств ввода. Только силой мысли! И задачи по их способностям ставились просто фантастические. Никаких границ. Работа напрямую с энергией, материей. Они бы полностью изменили наш мир. Но природа распорядилась по-другому.
Он
– Ты не в курсе, но зима, что снаружи, на самом деле искусственная.
Я почувствовал облегчение огромное, что я сейчас парализован! Наверняка выдал бы себя.
– Это одна из их разработок. Представь масштаб! Попытки управлять погодой тогда уже были, но это, ни в какое сравнение не идёт с тем, что сделали они. Все равно что рисунок трехлетнего ребёнка с картиной именитого мастера сравнивать. И купола тоже их работа. У большинства действующих разработок нет аналогов, и мы даже принципы работы не можем использовать. И воссоздать что-то подобное кстати тоже. В том и проблема. Они люди, но в то же время нет.
Паралич точно начал проходить. Кончик языка, будто занемевший до сих пор - обрёл чувствительность. Надо быть осторожней. Я хотел выслушать всё до конца. Должен!
– Ты сейчас не понимаешь, но поверь, я очень давно и долго обдумывал эту проблему. На самом деле, то, что они следующая ступень эволюции, как их ещё в древности окрестили, для нас обычных людей, вовсе не благо. Если кто-то вдруг становится выше, значит, другие опускаются. Каково вдруг оказаться вторым сортом? Все, чего мы достигли, заслужили, наработали - сразу обесценится. Если бы разница не была так велика, возможно, это можно было бы принять. Но это совсем не так. То, что они сотворили, едва осознав свои способности, превращает нас в стадо обезьян впервые взявших в руки палку. Это недопустимо.
Вот и финал спектакля.
– Им подобных было на самом деле гораздо больше чем сейчас. Ещё три века назад гарнизон насчитывал около тысячи егерей. Они медленно, но верно вымирают. Если бы не случившаяся катастрофа, возможно, мы бы уже исчезли, как вид и они нас заменили. Но к счастью, жизнь в куполах позволила взять под контроль рождаемость. Выявить ещё на стадии нахождения в утробе матери подобных им совсем не сложно. Дальше обычная схема. Изымание и воспитание из потенциально опасной особы полезного и беззаветно верного службе егеря. Высокая смертность в ходе прохождения службы, позволяет контролировать популяцию. Ни одна до двадцати пяти не дожила.
Я будто впервые его сейчас видел. Он гордится этим достижением? Предлагает разделить его гордость за хорошо проделанную работу?!
–
Я уже почти вернул контроль над руками, успешно притворяясь обездвиженным. Но, его небрежное замечание... это было уже слишком! Меня будто под дых ударили. Я не сдержал резкий выдох.
– О, ты уже приходишь в норму.
Сказав это, он поднялся с таким видом, будто только что закончил приятную беседу, и пришло время откланяться.
– Я оставлю тебя. Тебе нужно время, чтобы усвоить сказанное и смириться с этим. Хорошо подумай над тем, что я рассказал. И не делай глупостей. Если тебе нужны подробности или подтверждения моих слов, приходи в любое время.
Он направился к выходу, я с трудом повернул голову вслед и, едва ворочая языком, всё-таки смог вытолкнуть:
– Где она?
Он остановился и застыл, стоя спиной ко мне. Тяжело вздохнул и обернулся.
– Тебе не нужно больше думать о ней.
– Где?
Я услышал ещё один вздох и укоризненный взгляд направленный на меня, с примесью жалости даже.
– Её уже нет в куполе.
Я не слишком этому удивился. Но ещё один вопрос я обязан был задать.
– Форма?
– Что?
– кажется, он не ожидал от меня настолько прозаичного вопроса.
– Её форма... где она?
– Ах, ты беспокоишься, что её выставили на мороз раздетой? Не волнуйся. Другие егеря могут найти её труп. Зачем им ненужные мысли, почему она неподобающе одета?
Это прозвучало несколько легкомысленно. Будто мы говорили о светском рауте, где кто-то явился в наряде, не соответствующем дресскоду. Забавное недоразумение. Как же смешно! Как это на самом деле смешно!
Лицо моего отца вдруг изменилось. Он смотрел сначала внимательно, а потом его выражение стало меняться демонстрируя все большее и большее изумление. Он не ждал такого от меня. Совсем не ждал. Боже, как же смешно!
– Ха - ха - ха!
Не в силах больше сдерживаться, я захохотал во все горло. До слез, до боли в мышцах живота. И никак не мог остановиться. Как же это смешно!
– Ха - ха - ха!
Пощёчина прекратила приступ смеха. Вот только шея ещё плохо работала, и повернуть голову так, чтобы я мог его видеть, оказалось сложнее, чем в предыдущий раз.
– Не ожидал от тебя истерики. Наверное, не стоит всё же оставлять тебя одного.
– Не переживайте, отец. Это не истерика. Я просто очень рад.
– Рад? Чему?
– Что ваши руки по-прежнему чисты. Холод сделает за вас всю грязную работу. Это такой гуманный и надёжный способ.
– Мальчишка!
Когда стих грохот захлопнувшейся за ним двери, я все ещё улыбался.
Чистоплотность не доведет до добра, отец. Не в этот раз. Раз не захотели убивать сами, придётся расплатиться. Хотя такой проверенный способ устранения, скорее всего, стал привычным. Уничтожать, не прилагая усилий, и никаких следов не остаётся. Кроме трупа, занесённого снегом, который некому видеть.