Лед. Чистильщик
Шрифт:
Ну, хоть так.
Обувшись, я выгреб из верхнего стола тумбочки ключи и документы, без спешки рассовал по карманам всю мелочовку и с рюкзаком в руке отправился на выход.
– Уже все? – не сдержала удивления сидевшая в своем закутке медсестра.
– Так рабочий день кончился, чего болеть-то? – усмехнулся я и вышел на пост охраны. Там постучал костяшками пальцев по бронированному стеклу и спросил у караульного: – Мне постоянный пропуск не выписали, случаем? Леднев фамилия.
– Никак нет.
– Ожидаемо, – вздохнул
На улице моросил мелкий противный дождик, небо обложило серыми тучами, и надеяться на скорое улучшение погоды не приходилось. Курил бы – достал сигарету, постоял, подымил под козырьком. Но не курю, и сразу в полный рост встал вопрос: как дальше жить?
Вызвонить Виталия, чтобы отвез на квартиру, или найти Шептало и вынести ему мозг на предмет ликвидации колдунов?
Выбор – просто закачаешься!
Наблюдать постную физиономию Виталия или выслушивать сентенции куратора о том, что «сейчас не время»? Да и не будет никаких сентенций, просто пошлет куда подальше, и все дела.
Камеры ставят? Ставят.
Доступ к записям обеспечат? Обеспечат.
А то, что я на колдунов в каком-нибудь другом свертке наткнуться могу, так чьи это проблемы? Ясно и понятно – негра, а вовсе даже не шерифа. У шерифа сейчас иные приоритеты. Ревизия, мать ее…
Виталию тоже звонить не буду. Лучше сам доберусь, хоть развеюсь немного.
Накинув на голову капюшон толстовки, я направился к проходной, и по закону подлости немедленно ливануло, как из ведра. Пришлось юркнуть под навес за воротами, благо ветер дул с другой стороны и брызги сюда не заносило.
Брызги не заносило, а вот бедолаг вроде меня – запросто.
И, наткнувшись там на не по погоде легко одетую Кристину, я на какой-то миг почувствовал самую настоящую неловкость. Не из-за того, что приставал к ней в ресторане – это как раз пустяки, дело житейское, – а из-за того, что на следующий день даже поздороваться не зашел. Вот это уже косяк.
– Привет! – первым нарушил я затянувшееся молчание.
– Привет! – улыбнулась в ответ девушка.
– И как тебе погодка?
– Ничто не предвещало ненастья, – вздохнула Кристина.
– Да нет, вчера штормовое предупреждение передавали, – возразил я, пытаясь смотреть куда угодно, только не на туго обтянутую куцым платьицем грудь. – Слушай, ты ж замерзла совсем, бери мою толстовку.
– Да она не налезет…
– Если не застегивать, налезет.
– Ну ты вообще! – рассмеялась девушка, но толстовку все же взяла. – Спасибо, Александр.
– Не за что, – поежился я, возвращая рюкзак за спину. В одной футболке оказалось как-то очень уж зябко. – Вон уже просвет в облаках.
– Знаешь, я извиниться за Рому хочу, – произнесла вдруг Кристина.
– И тебе рассказали! Нет, ну что за люди?!
– А ты чего хотел? Такое событие! – хихикнула девушка. – Не обижайся на Рому, ладно? Он в последнее время сам не свой. Видно, кто-то из наших случайно
– Ерунда, – отмахнулся я. – Имел право.
– Имел право?! Вот еще новости! С кем хочу, с тем и танцую! Я не его собственность, между прочим!
– Да просто думал, у вас серьезно все.
– Сложно у нас все, – вздохнула Кристина и высунула из-под навеса открытую ладошку. – Дождь кончился. Идем?
– Идем. Тебе куда?
– Я здесь недалеко квартиру снимаю. Можешь проводить, заодно и толстовку отдам.
– Легко.
Мы дворами зашагали к Карла Маркса, и тут как-то совершенно неожиданно вспомнилось предупреждение Романа:
«Тебя уроют, лысый!»
Нет, разумеется, каждый имеет полное право на подобное предупреждение начхать – как-никак в свободной стране живем, – вот только не исключено, что в итоге кое-кому придется вспомнить о своем праве на бесплатное медицинское обслуживание. А мне, хоть я весь из себя и крутой, схлестнуться с толпой человек в пять-шесть здоровья точно не хватит. Это ведь только конченые романтики один на один разборки устраивают, реальные пацаны всем скопом метелить начинают. Оно мне надо?
Не трус, просто в чем прикол на рожон лезть? Зачем самому себе что-либо доказывать? И так себя как облупленного знаю. А палить из обреза по ухажеру девушки, которую второй раз в жизни видишь, – это явный перебор. Это за гранью добра и зла уже. Да его еще вытащи, попробуй, когда пинают…
И тут, как на грех, у соседнего дома мелькнул огонек раскуриваемой папиросы. Я замедлил шаг – «Тебя уроют, сволочь!» – и зябко поежился.
Сразу вспомнились две на собственной шкуре прочувствованные истины:
а) наивно полагать, будто ты нравишься абсолютно всем;
б) не стоит недооценивать целеустремленность тех, кому ты не нравишься.
Да и вообще слишком самоуверенным быть не стоит. Плавали, знаем…
На втором месяце обучения в Гимназии накатила эйфория. Мысли стали складываться в заклинания, заклинания наполняться силой, а ощущать разлитую в воздухе магию стало столь же естественным, как и дышать во сне. Возникло ощущение, будто раньше жил вполсилы, а теперь одним движением пальца могу своротить горы.
В то время я частенько возвращался на съемную квартиру уже затемно, но ничуть по этому поводу не беспокоился. А чего такого? Район спокойный, народа на улице хватает. Да и кому я нужен? Сразу видно – голодранец и в карманах пустота. С таким связываться никакой выгоды, одни убытки. Да и было чем грабителей при случае приложить; имелось в загашнике небезынтересное заклинание, которое так и чесались руки в деле проверить.
Именно поэтому, когда однажды вечером меня окликнули из переулка, я спокойно остановился, ожидая продолжения. Раньше бы только шаг ускорил, а сейчас – ну чего мне бояться?