Лед тронулся
Шрифт:
Нет, домой! Только домой!
У Вадима был еще один веский аргумент. Он точно знал, что делать, как все — путь в никуда. Сейчас все стараются вырваться в Америку. Куча артистов, композиторов, писателей уже здесь. Юристы стараются пристроиться тоже здесь. Значит, ему надо обратно. На противоходе как раз и можно чего-то добиться. Не делай, как все!
Размышления Вадима прервал звонок Стэна. Вадим сразу прикинул, коли Стэн зовет его сам, а не через секретаря, грядет что-то серьезное.
«A-а! Наверное, вспомнил про три тысячи долларов, которыми авансировал в феврале. Ладно, придется вернуть», — Вадим даже не расстроился.
Глава 16
— Привет, Вадим! Собираешь чемоданы? — С приветливой улыбкой Стэн зашел в свой кабинет вместе с Осиповым. Он держал в руках чашку кофе. Единственный из вашингтонских партнеров «Брайана», Стэн не просил секретаря принести кофр, а сам варил его на маленькой кухоньке. Может, поэтому его и прозвали в офисе «либералом». Хотя кто-то, явно из его недоброжелателей, пустил слух, будто Стэн расист, и не хочет, чтобы до его чашки дотрагивалась чернокожая секретарша. Вадим этому не верил. У него имелось даже доказательство: уж если Стэн к нему, еврею, относится хорошо, то негров-то должен воспринимать совсем спокойно. По меркам Союза эга логика была неопровержимой.
— Чемоданы жена собирает, — Вадим пошутил «со скрипом». Недавние умозаключения задора не добавили.
— Я в переносном смысле, — Стэн опустился в кресло и стал раскуривать сигару.
— А в переносном я свои чемоданы и не распаковывал! — Вадим достал сигарету. Впервые он закуривал в кабинете Стэна, не спрашивая разрешения.
— Кофе хочешь? Пойди, налей себе, — без особого энтузиазма предложил Стэн, догадываясь, что его настроение и настроение Вадима сейчас точно не совпадают. А ему-то было так хорошо! Час назад он подписал счет «Пан-Америкен», закрывающий его работу по огромному проекту. Счет на 568 тысяч долларов! За два месяца он заработал больше, чем должен был, по правилам партнерского договора, заработать за полгода.
Вадим отрицательно мотнул головой, откинулся в кресле и глубоко затянулся.
— Ладно. Я вот что хотел тебе сообщить. Вчера состоялась телефонная конференция членов Управляющего комитета партнеров. Принято два решения, касающиеся тебя. Первое — нашим бизнесом в Москве будет руководить Дэвид Строй. Думаю, это для тебя не самая свежая новость. Второе — бизнесом нашей фирмы по всем офисам, включая европейские и азиатские, во всем, что касается активности наших клиентов в СССР, руководить буду я!
— Поздравляю! — автоматически отреагировал Вадим, вовсе не представляя, какое это имеет к нему отношение. Нет, с первой частью понятно — Дэвид работал с Сашей, к нему же на стажировку через две недели едет Кашлинский. Они познакомились в Москве еще три месяца назад и, как знал Вадим, Алексей в лепешку расшибся, чтобы Строю понравиться. Так что ориентация Дэвида не на Вадима. А вот каким боком касается вторая часть решения комитета, Вадим врубиться не мог.
Стэн заметил растерянность Осипова, довольно улыбнулся произведенному эффекту и почти торжественно продолжил:
— Так вот! Согласно договору между нашими фирмами, твоя зарплата рассчитывается исходя из ста двадцати тысяч годовых. Ты вправе приезжать на шесть месяцев поочередно с партнерами твоей фирмы. Однако, с сегодняшнего дня я предлагаю тебе иные условия, — Стэн с удовольствием наблюдал, как менялось лицо Вадима, как он подался вперед, вслушиваясь в каждое слово. Стэн стал говорить медленнее.
— Ты выходишь из договора, покинув свою фирму. И мы подписываем трехлетний контракт с тобой напрямую. То есть ты и
— Но у меня нет британской визы. А выдать ее гражданину СССР могут только в английском посольстве в Москве, — почему-то зацепился за последнюю фразу Вадим.
— Мы знаем, — Стэн опять улыбнулся. — У тебя будет «грин-кард». Мы достаточно влиятельная организация, чтобы решить этот вопрос. И виза в Англию тебе не понадобится.
Вадим погасил докуренную до фильтра сигарету и тут же закурил новую. 250 тысяч — зарплата президента США Буша. Об этом писали газеты. Это очень много! Три года — 750! Заработав такие деньги, потом в Союзе можно вообще ни о чем не думать. Или просто остаться в Америке. Марлен на стену полезет! С такими деньгами можно сюда и стариков перетащить. В Лондон ездить даже интересно. Машка закончит здесь колледж. Причем, судя по всему, бесплатно, не зря ведь ей предлагали «скола-шип». Лена пойдет преподавать куда-нибудь русский язык. Дома она не усидит. Советское гражданство он сохранит — не случайно же никто из приехавших писателей и музыкантов советских паспортов не лишился.
Стэн с интересом наблюдал за Вадимом. Физиономия молча курившего Осипова выдавала все его эмоции. Джонс был счастлив. Ему нравился этот русский парень. Что он мог еще для него сделать? Когда-то один человек также неожиданно помог ему, тогда еще молодому выпускнику Кембриджа… Горбачев открывает СССР для Запада. Значит он, Стэнли Джонс, должен сделать, что может, чтобы открыть Америку для этого талантливого юриста из Союза. Ну и что, если для него нет сейчас реальной работы? Во-первых, «Брайан» станет первой американской фирмой, заполучившей советского юриста на постоянной основе. Об этом напишут газеты. Что само собой даст новых клиентов фирме. Во-вторых, судя по всему, советский рынок вот-вот откроется для западных инвестиций. Вот тогда Вадим полностью отработает свое, да еще и немалую прибыль принесет. А судя по тому, как быстро он наладил отношения с советским посольством, у парня явно есть связи в Москве. Здание-то для офиса «Брайана» нашел он. Саша ту историю рассказал Стоуну, когда тот был в Москве, во всех красках и деталях. Так что благородный поступок по открытию Осипову Америки и для «Брайана» обернется большой выгодой.
— Спасибо, Стэн! — Джонс взглянул на Вадима и чуть не вздрогнул: перед ним сидел другой человек. Глаза напряженно впились в собеседника, желваки гуляли на скулах, пальцы сцеплены в замок. Вадим будто изготовился к прыжку. — Спасибо, но я, извини, откажусь. Сожалею. Это очень лестное предложение, но оно не соответствует моим планам. Возможно, очень возможно, что я ошибаюсь. Но я решил вернуться домой.
— Почему?! — Стэн не смог сдержать изумление. Вариант отказа Осипова им даже не рассматривался. — Какие причины?!
— Если коротко — жить надо дома. Я хочу создать свою фирму. Я хочу, чтобы моя дочь и внуки работали в «Осипов и партнеры», а не в «Брайан энд Твид» или какой-нибудь другой, основанной не мною, фирме. Ты скажешь, что это наивно. И будешь прав. Но у меня есть мечта. Отказываться от нее я сегодня не готов. Повторю: скорее всего, я ошибаюсь.
— Понимаю, — растерянно отозвался Стэн. — Это твое право. Я уважаю твое решение.
Первой на пересказ беседы со Стэном отреагировала дочь. Она вскочила, бросилась на шею к отцу и стала его целовать. А Лена просто расплакалась. Вадим был очень доволен.