Лед тронулся
Шрифт:
— Ну, тогда нет проблем.
— Привет отцу, — Марлен положил трубку.
Когда Вадим пересказал Лене разговор, она ни на секунду не усомнилась в причине раздражения Марлена. Тому крайне неприятно обращаться к Вадиму с просьбой, а обойтись без него он не может. Вадим был вынужден согласиться с женой. А ему так хотелось мира. Ему так тяжко стало жить в постоянной борьбе. Тем более с семьей Марлена, который столько для него сделал в начале карьеры. И с Сашкой, человеком, так поддержавшим его в Штатах. Да еще Юля…
Утром
Просьба клиента, достаточно известного кооператора, Вадима удивила и озадачила. Надо было написать устав и учредительный договор коммерческого банка. Вадим, разумеется, успел прочесть Постановления Совмина и ЦК КПСС, разрешающие, при массе ограничений, создавать частные банки. Но он никак не ожидал, что среди солидных кооператоров найдутся люди со столь сильной авантюрной жилкой, что рискнут ринуться в эту, как он понимал, ловушку.
Ассоциация всего происходящего с НЭПом для Осипова была очевидна. Власть полностью потеряла контроль над экономикой: пустые прилавки, тотальный дефицит, первые, но уже многочисленные нищие на улицах — всё, как в начале двадцатых годов. Алгоритм поведения власти тот же. Дать людям немного подзаработать, наполнить магазины хоть чем-нибудь и потом, естественно, все отобрать.
Банковская сфера являлась именно тем инструментом, при помощи которого можно было в одночасье задушить кооператоров и цеховиков. Поверить, что государство ослабит гайки именно в этой области, значило расписаться в полной наивности. Клиент предложил Вадиму выбрать форму гонорара — либо одна десятая доля в уставном капитале и членство в составе учредителей, либо 50 тысяч рублей.
Вадим ответил, не сомневаясь ни минуты: 50 тысяч. Оказаться среди тех, у кого не сегодня, так завтра „люди в кожанках“ начнут отбирать все „награбленное у трудового народа“, ему никак не светило. Да к тому же Осипов точно не верил в успех коммерческих банков, которым придется соревноваться в борьбе за деньги населения со сберегательными кассами. А вот 50 тысяч — сумма вполне конкретная, мало того, огромная. И ее, если, конечно, не быть идиотом и не класть деньги на сберкнижку, не очень-то и отберешь.
Ударили по рукам. Клиент поставил условие: документы должны быть готовы через три дня. Получалось, в день отъезда Вадима. Договорились так: к вечеру 25 тысяч аванса передадут Вадиму. Остаток гонорара — в обмен на документы. Готовую работу клиенту отдаст Михаил Леонидович.
Вадим прикинул, что родителям двадцати пяти тысяч вполне хватит до его возвращения. Тем более, что Михаил Леонидович вел на фирме пару спокойных клиентов и получал за это по три тысячи в месяц. Ну, а не хватит, не проблема. У Автандила лежали на черный день пятнадцать тысяч, у Баковых дома под видом папки с документами еще двадцать, да и с фирмы, от клиентов, которых Осипов передал на обслуживание другим адвокатам, поступало почти по семь тысяч. Вообще-то поступало каждый месяц значительно больше, но доля Вадима укладывалась в эту сумму.
Открытию „сейфа“
— А почему ты доверяешь хранение денег Автандилу, своим родителям, но не моим?
— Во-первых, не твоих, а наших! — сразу взъерепенился Вадим.
— Неважно! Зарабатываешь ты, поэтому твоих. Нет, но ты ответь, почему?
— Понимаешь, Леночка, твоя мама и так меня не очень жалует. А если она узнает, сколько я зарабатываю, то справедливое чувство пролетарского гнева…
— Перестань ерничать! Мне обидно.
— Ладно, я что-нибудь придумаю.
И Вадим придумал. Взял шесть больших папок. Набил их всякой ненужной документацией, оставшейся после отработанных дел или ушедших клиентов, вырезал в центре документов окошки, как в детективных фильмах, и положил туда пачки денег. Потом туго перевязал каждую папку бечевкой, концы приклеил к корешкам папок, поверх налепил по маленькой аккуратной бумажке и на каждой расписался. Вскрыть папки, не повредив бумажки с подписью Вадима, было невозможно. Провозился Вадим со всей этой „детективщиной“ часа два. Но результатом остался доволен.
Отдавая папки Владимиру Ильичу, Вадим сообщил, что это архив с документами особо важных клиентов. Именно здесь, в картонном укрытии таятся гарантии его безопасности, и потому хранить их надо особенно тщательно. Вот и получилось, что в доме Баковых нашла приют приличная сумма денег, о чем они сами и не догадывались.
Лена была довольна. Вадим тоже. Баковы — просто счастливы от того, что им доверили такую ценность — архив зятя.
Когда клиент ушел, Осипов подозвал к своему столу Игоря Стольника, передал ему материалы по коммерческому банку, сообщил, что пять тысяч он получит от Михаила Леонидовича, когда сдаст работу, и неожиданно обнаружил, что настроение заметно исправилось.
Однако сомнения, правильный ли вид гонорара он выбрал, донимали. Вадим решил позвонить Самойлову.
— Василий Петрович, здравствуйте. Осипов.
— A-а, Вадим! Добрый день, добрый день!
— Как вы?
— Спасибо. Что у вас?
— Если честно, звоню посоветоваться.
— Всегда к вашим услугам, Вадим Михайлович.
— Василий Петрович, а вот скажите, хотели бы вы, чтобы ваш сын стал одним из учредителей коммерческого банка?
— Это предложение? Не помню, когда я вам столько напакостил, что заслужил такую честь! — Самойлов рассмеялся.
— Задам вопрос не столь персонифицированно, — Вадим подхватил тональность разговора. — Вы верите в будущее коммерческих банков в Союзе?
— Я был рецензентом этого постановления, Вадим, — голос Самойлова сразу стал „академическим“. — Юридически оно абсолютно корректно. Но вы же понимаете, что это не вопрос права, а вопрос политической воли. Если коммерческие банки разовьются — это капитализм. Готова ли власть к такому повороту всерьез, не знаю. И никто не знает. Вы приходите ко мне через недельку, поговорим подробнее.