Лёд под солнцем

Льюис Пола

С него станется, подумала Крис. И, пожалуй, лучше сказать, иначе ничего не сдвинется с места. С ощущением, что ступает на очень шаткий мостик над страшно глубокой пропастью, Крис произнесла:

— Ну, так и быть, скажу.

Крис протянула бокал, чтобы Гарольд наполнил его. Свеча на столике мягко освещала ее лицо.

— Я хочу ребенка, — услышала она собственный голос, доносившийся словно издалека. — Хочу, чтобы вы стали его отцом. Но я не хочу выходить за вас замуж, жить с вами и вообще не хочу вас

больше видеть после того, как забеременею.

На мгновение воцарилось молчание, такое тяжелое, что Крис пожалела о том, что не смогла сдержать язык за зубами. Потом Гарольд произнес единственное слово — как отрубил:

— Нет!

В его голосе прозвучало неприкрытое страдание, и Крис увидела, как вино плеснуло через край бокала.

Пятно на скатерти было похоже на кровь. Вздрогнув, она подняла глаза. На лицо Гарольда легли страдальческие складки, в глазах застыло выражение человека, прошедшего через ад. У Крис возникло такое чувство, словно она грубой рукой сорвала повязку с еще незажившей раны. Но ведь она понятия ни о чем не имела, по его виду ничего не скажешь!

Потрясенная, она прошептала:

— Ради Бога, простите, Гарольд.

Усилием воли он взял себя в руки. Промокнув салфеткой пятно на скатерти, Гарольд произнес нарочито ровным голосом:

— Вы застали меня врасплох, только и всего.

— Только и всего? Неправда! Вы, конечно, не обязаны докладывать мне, в чем дело, но хотя бы не притворяйтесь. Я же не слепая и не глухая.

Смерив ее тяжелым взглядом, Гарольд процедил:

— Не лезьте не в свое дело.

— Готова поспорить, — огрызнулась Крис, — что вас не так уж часто удается застать врасплох, Гарольд Фарбер. Особенно женщинам.

Страдание на лице Гарольда сменилось гневом:

— Но вы очень ловко расставляете сети — по крайней мере, я в них попался.

— И грубить тоже незачем.

— А что мне еще остается делать?

— Я же сказала, это была дурацкая идея!

— Дурацкая — не то слово. Напрасно рассчитываете: мой ответ — действительно «нет».

На щеках ее вспыхнули красные пятна, но она сдержалась.

— Что ж, нет, так нет. И давайте забудем об этом. Не хотите заказать шоколадный крем? Тогда бы я тоже попробовала.

Но Гарольд слишком разозлился, чтобы сразу успокоиться.

— Ничего себе! Сначала вы взрываете бомбу, а потом мирно обсуждаете со мной десерт?

— Вы мне уже ответили, так что больше обсуждать нечего!

— Это вы так считаете.

Крис разбередила старую рану, но Гарольда уже обуревали другие эмоции, которые ему, мягко говоря, не нравились.

— Если вы не хотите потом иметь со мной дело, какая разница — женат я или холост?

Крис задела его самолюбие. Она готова была хладнокровно выбросить его из жизни, словно его и не было. Гарольд почувствовал, что уязвлен,

и даже очень.

Слегка удивленная его вопросом — ведь ответ был совершенно очевиден, Крис пожала плечами:

— Но ведь это аморально. Я имею в виду — изменять жене с другой женщиной.

— А родить ребенка без отца — не аморально?

Тут Крис тоже начала злиться:

— По-моему, я ясно дала понять — я не хочу больше говорить об этом.

— Нет уж, мы будем об этом говорить, хотите вы того или нет. — Гарольд стукнул ладонью по столу. — Скольких мужчин вы об этом уже просили?

— Ни одного!

Как ни странно, он ей сразу поверил.

— Тогда почему я? Почему вы не попросили своего партнера по теннису? Вы ведь должны его знать гораздо лучше, чем меня.

— Боб? — Крис нахмурилась. — Откуда вы знаете про Боба?

— У меня гостевой пропуск в тот же клуб, куда ходите вы.

Крис это совсем не понравилось. Она призвала на помощь улыбку и посмотрела на него сквозь ресницы.

— Ну, мне не очень удобно просить об этом Боба. Вдруг его девушка станет возражать.

— О! — только и смог выговорить он.

За последние пять минут Крис ошарашила его дважды. Может, эта женщина — как раз то, что ему нужно? И ведь она права — уже давным-давно он не позволял женщинам выбить себя из колеи.

— Так все-таки, почему я? У вас наверняка полно знакомых мужчин.

— Они все живут в Портленде. И я не хочу постоянно на них натыкаться. А вы из Нью-Йорка — хотя я бы предпочла, чтобы вы жили в Лондоне. Или где-нибудь в Монголии.

Стараясь не встречаться взглядом с Гарольдом, Крис принялась перечислять по пальцам:

— Вы красивый, здоровый, умный — иными словами, у вас хорошие гены. Вы не живете здесь, и, что для меня особенно важно, у вас есть принципы, и вы их придерживаетесь. И, кроме того, как я выяснила на танцплощадке, вы ко мне неравнодушны.

Крис перечисляла его достоинства, а у Фарбера возникало такое ощущение, словно его оскорбили:

— Я ведь не призовой жеребец, черт возьми!

Крис вздернула подбородок.

— Этот разговор — пустая трата времени. Вы забыли, что уже отказались? — Она подала знак официанту, и когда тот подошел, заказала лимонный пирог и кофе.

— Шоколадный крем и кофе, — добавил Гарольд.

Когда официант отошел, он заговорил более спокойным тоном:

— Меня разбирает любопытство. Вы еще молоды — откуда такая страсть к продолжению рода?

— Наверное, оттого, что я слишком много занимаюсь садоводством, — беспечно отозвалась Крис. — Знаете, пчелы, птички, семена, которые весной дают всходы. Короче, плодитесь и размножайтесь.

— Очень остроумно. А истинная причина?

— Я могла бы, в свою очередь, попросить вас не совать нос не в свое дело.