Лед под ногами

Сенчин Роман Валерьевич

– …Ты установил все пределы земли, лето и зиму Ты учредил…

“Учредил, хм… Библейское словцо”.

У ног старушки стояла пустая консервная банка.

На другом конце перехода высокий парень играл на гитаре знакомую, но подзабытую Чащиным мелодию.

Увидев приближающегося человека, с корточек вскочила девушка.

Некрасивая, бесформенная, с цыпками на щеках. Как смогла приветливо, заулыбалась, вытянула руку с засаленной бейсболкой, а парень запел, умело попав в нужный аккорд:

Пластмассовый мир победил,

Макет оказался сильней.

Последний кораблик

остыл,

Последний фонарик устал…

А в горле сопят комья воспоминаний,

О-о, моя оборона!..

Да, песня была Чащину очень знакома – сам он тоже когда-то пел ее в переходах.

…Солнечный зайчик незрячего глаза,

Траурный мячик нелепого мира…

Может, выгреб бы из кармана пальто мелочь, может, остановился бы и послушал, а потом заговорил бы с ребятами, такими похожими на него самого восьмилетней давности – с немытыми волосами, в грязных толстовках с изображениями Егора Летова и Джонни Роттена; с горящими от голода и решимости изменить мир глазами. Да, заговорил бы, узнал, откуда они, где умудрились найти вписку в сегодняшней негостеприимной Москве, как вообще дела в России с андеграундом…

Но парень пел почти по-эстрадному, а девушка, сменив приветливую улыбку на жадную, чуть не совала Чащину бейсболку в лицо. И он брезгливо отшатнулся, ускорил шаг… Пение тут же прекратилось, чуть позже умолкла и гитара. Да, холодно попусту горло драть, резать пальцы о ледяные струны…

В “Копейке” было пусто и тихо. Все, кому надо было набрать продуктов, сделали это или в пятницу вечером, или в субботу, сегодня же отсыпались, смотрели телевизор, наслаждались покоем в своих квартирах…

Загрузив корзину четырьмя бутылками “Туборга”, Чащин остановился над огромным, похожим на бассейн горизонтальным холодильником. Из груды пестрых упаковок выудил полукилограммовый пакет с мидиями. Подумал и тоже положил в корзину… Сейчас вернется домой, сварит мидий, зарядит дивиди одним из любимых фильмов и отлично проведет два часа.

А там…

Но, подходя к кассе, решил, что поедет в гости, – сегодня необходимо было поговорить, пообщаться, – и даже выбрал, к кому. Впрочем, и выбор был невелик… Сунул руку в карман за мобильным, чтоб предупредить.

С Максимом – Максом – они познакомились в Ленинграде, в строительном училище номер девяносто восемь. Макс был местный и слабо походил на пэтэушника – симпатичный, тонкокостный, культурный; матерился неумело и мало, в столовой ел только второе, а суп отдавал кому-нибудь из общажников.

Однажды Чащин попросил у Макса на вечер модные и дорогие очки-лисички, чтобы нормально выглядеть на концерте группы “Авиа”.

Очки перед концертом отобрали гопники, пришлось отдать Максу за них пятнадцать рублей. Взяв деньги, Макс повел Чащина, Димыча и еще двух-трех одногруппников в пивной павильон. Хлебали горькое разливное “Жигулевское”, сосали сухую воблу до закрытия… Вскоре после этого Чащина забрали в армию.

Встретились три года назад – Макс появился у них в редакции, чтоб дать объявление о знакомстве с “милыми барышнями для делового общения с возможностью заработка”… Столкнулись в коридоре и сначала просто мычали, выпучив изумленно глаза, вспоминая,

как друг друга зовут. Потом стали иногда ездить друг к другу в гости.

С училищных времен Макс изменился почти неузнаваемо – полысел, пополнел, стал словно бы ниже ростом, говорил торопливо, все время куда-то спешил, делал множество резких и лишних движений. И приключений у него за эти почти пятнадцать лет произошло столько, что на целую жизнь обыкновенному человеку хватит. И торговый бизнес в начале девяностых раскручивал, на бандитские стрелки ездил, и машину у него сожгли, чтобы заставить киоски в районе

Технологического института по дешевке продать, и “мерседесы” из

Германии перегонял, однажды в Польше его чуть не убили; и мясом он торговал, и героином, и в Крестах за мошенничество почти два года отсидел, получил четыре года условно; вышел, уехал в Москву, возил плавки и купальники в Сочи, а потом решил толкать девушек в Европу.

Дал объявления в газетах и интернете, и дело, кажется, пошло – недавно снял Макс двухкомнатную квартиру в сталинском доме рядом с

Белорусским вокзалом.

И вот у него Чащин оказался сегодня.

– Да-а, квартира ништячная, есть где развернуться, – то и дело повторял Макс и оглядывал большой, с высоким потолком зал удивленно-восторженно, будто это не Чащин приехал к нему в гости, а он к Чащину. – Но и плачу зато – штука грина! Каждое первое число по копью наскребаю.

– Ну, еще бы – самый центр, считай. И две комнаты. Ты как король…

– Нужно, нужно, Дэн. Для дела! Наконец-то выхожу на серьезный уровень. Завязался с немцем одним. Солидный. Артур Саклагорски. Не слышал? У него агентство свое во Франкфурте, журнал. Журнал, прикинь! Фотки шлю, сейчас насчет трех телок перетираем… – Макс озабоченно, но с удовольствием покряхтел. – Мне тоже бы надо журнал.

Без него по-любому масштабы не те… Классные мидии! Где брал?..

Ведь есть же “Знакомства”, “Распутин”, “Невская клубничка”. Вот это я понимаю!..

– Чем больше масштабы, тем больше риск, – заметил Чащин.

– Риск везде есть, всегда. Даже трусами торговать. На меня так наезжали там: ща в горы увезем, и никто не найдет… Нет, без риска нельзя – без риска можно только в дерьме торчать. Согласен?

– Так, вообще-то.

– Телки, правда… – в голосе Макса появилась досада, – геморно с ними. Каждую уговаривай, объясняй, учи. Большинство-то, блин, – коровы просто. Вроде худая, растянутая, а запись посмотришь – корова. Ни движений, ни линий. Кусок мяса шевелится… И еще претензии, каждый день звонят, на мыло пишут – как? чего? приняли?

Да кому вы нужны такие!.. И еще, бля, прямо бесит, – они платья, юбки перестали носить. Заметил? Все поголовно в штанах.

– Из-за погоды, наверно.

– Да ну! И летом так было. Джинсы сплошные. Одна из ста с голыми ногами. У меня сразу от таких, которые в юбках… Подбежал бы, у ног бы валялся! По фиг – кривые, прямые, хоть какие, главное, чтоб женщиной выглядела. А джинсы… бесит просто. Я их тут даже спрашивать стал: “Чего вы все в штанах? Вы же женщины, у вас ноги есть!”. И знаешь, что говорят? Все одно и то же, как сговорились!..