Лёд и пламя
Шрифт:
А потом… потом Людота увидел, как течет расплавленный металл. И с неким благоговением осознал, что это не просто железо – то самое, с которым столько возни. Они получили уклад! Самый настоящий, такой, что раньше только у князя в Изборске можно было увидеть.
И кузнец, у которого заканчивался уже четвертый десяток лет, а здесь это возраст почтенный, не глубокий старик-но и не молодой людин, вновь загорелся далеким огнем своей юности.
5 – Кривичи – союз восточно-славянских племён, который в VIII–X веках сложился в верховьях Западной Двины, Днепра и Волги. Занимались
6 – Нурманны (норманны) – термин, использовавшийся по отношению к скандинавам, опустошавшим с VIII по XI век морскими разбойничьими набегами государства Западной Европы. Многие историки отождествляют с нурманнами варягов.
7 – Псков впервые упоминается в Лаврентьевской летописи под 903 годом. Однако авторы решили, что и ранее на месте города существовало поселение. На момент событий книги это просто рядовая деревня.
Глава 4
История Норвегии полна драматических событий.
В середине десятого века все мужчины Норвегии отправились на войну и проторчали там до середины одиннадцатого века. А в это время их жены изменяли им со всеми, с кем могли. С тех пор, в память об этом событии, викинги стали носить шлемы с рогами.
Просто анекдот
Большой торг в Изборске начинался летом, и потому пришлось нам строить корабль, попутно достраивая стены Чистого. Так решили назвать весь, потому что, поскольку во рву всегда была горячая вода, то мытьё и стирка проблемой не были вообще. Стены поставили не слишком высокие, всего сажени в три, так, чтобы забраться на них с наскоку было сложно, ну и зверьё не перескочило. Ворота соорудили из толстых дубовых плах, окованных железом.
Пристань соорудили невдалеке от места, где ров впадал в реку, всё равно река там зимой уже не замерзала. На берегу поставили здоровенный сарай, в котором собственно корабль и собирали.
Сама сборка транспортного средства представляла из себя процесс длительный, и сопровождался он большим количеством ругани. Тут собственно дело в том, что никто толком не знал, как этот самый корабль делается. Умели делать лодки, а потому решили попросту сделать большую лодку и нарастить на ней борта. Пошли, так сказать, по пути наименьшего сопротивления. Для этого срубили огромный дуб, но не подумали, как будут транспортировать это бревно к берегу реки. Это хорошо, что есть я, народ выкопал неглубокую канаву, а я наморозил в ней ледяной жёлоб и по тому желобу кое-как докатили бревно до места.
Потом долго и упорно вырубали из этого бревна лодку, а параллельно заготавливали доски. Надо сказать, что из одного бревна здесь в лучшем случае получалось три доски, так что лесу перевели – страсть. Доски толстые и тяжелые, зато сломать такую при правильной просушке материала задача не самая лёгкая. Правда, лесу кругом много, а такие грандиозные стройки бывают всё же не слишком часто, иначе весь лес бы извели. Итак множество берёз в округе на уголь перевели, благо сосна и ель для этих целей не годятся. Только дуб, бук, граб и берёза.
На корабельные доски, кстати, тоже. Так что ёлки и сосны никто особо не трогает, разве что на дрова зимой в домашние
Корабль собирали до следующего лета. А потом пришло время его испытывать, но тут появилась очередная банда любителей поживиться чем-то ценным безвозмездно. То есть даром. Причём местные жители, как правило, в список ценного входят тоже. Мы как раз нашему кораблю ходовые испытания устроили и уплыли вверх по течению, малость подальше того места, где Ра пожар в священной роще устроил. Корабль, кстати, получился довольно большой и тяжёлый, а потому неповоротливый, на веслах идти ну очень нелегко.
Прибыла эта группа нехороших людей на двух кораблях и первым же делом, высадившись на берег, спалила наш корабельный сарай. Хорошо, что самого корабля там уже не было.Сожгли они сарай от досады. Жители Чистой успели затворить ворота и теперь с интересом наблюдали со стен, как прибывшие тати пытаются забраться на стены. Вернее они попытались перебраться через ров, но температура воды им не понравилась, судя по воплям обварившихся охотников за богатством. Насчёт любят нурманны баню или нет, велись самые оживлённые споры прямо на стенах. Ну да, температура воды регулируется специальным артефактом и даже в наше отсутствие можно водичку во рву нагреть до состояния кипятка. Больно, я понимаю. Но наш терем нам дорог как наше постоянное жилище, а в жилище мага без его разрешения не советую соваться никому.
В самый разгар веселья, когда находники пытались переправиться через ров, а мост перед воротами, надо сказать, поднимался и служил дополнительной защитой, попутно стреляя из луков куда-то в сторону городища, из-за поворота реки вывернул наш «кораблик». По размерам он получился раза так в полтора больше, чем корабли у нападающих. Шли на вёслах, а потому двигались не слишком быстро, но тати всё равно среагировать не успели. Увидев, что очередная банда пытается ворваться в нашу весь, Рарог озверел и начал кидаться файерболами без предупреждения, корабли тут же вспыхнули, а находившиеся на них вояки быстренько попрыгали кто куда. Некоторые прямо в реку. В кольчугах с поддоспешником плавать несподручно, а потому неудачливые прыгуны немедленно начали тонуть. Пришлось заморозить реку вокруг весело полыхающих кораблей, заодно их потушил.
– Эй, Ра! Ты их не насмерть поджаривай! Кто нам будет убытки возмещать? – Вот кому о возмещении думать, так это мне. Рарог же огненный, они о прибыли в бою думать неспособны совсем и потому крушат вдребезги и пополам.
– Сарай корабельный они нам спалили, они и восстанавливать будут!
– А корабли их зачем спалил? Они же каждый по нескольку десятков гривен стоят! Сплошные убытки с тобой! – корабли мне было жалко. Мы такие строить пока не умеем.
– Ништо! Научимся! Да и спалил я не все, вон один почти целый стоит.