Лед и пламя 1-2
Шрифт:
– Но ты ведь сегодня идешь куда-то с Лиандером, разве не так?
Хьюстон пропустила мимо ушей ее замечание.
– Блейр, ты, похоже, не понимаешь, какой переполох в городе вызвал этот дом. Нет человека, который не пытался получить приглашение посетить его. Со всего штата приезжали посмотреть на него, но никого так и не пригласили. Однажды мистеру Таггерту сказали, что проезжающий мимо английский герцог хотел бы остановиться в его доме, но мистер Таггерт даже и слушать не стал. И вдруг он приглашает меня.
– Но ты ведь уже приглашена
– Ты не понимаешь, – сказала Хьюстон, глядя вдаль. – Год за годом мы наблюдали, как на поезде привозили вещи. Мистер Гейтс говорил, что владелец не подвел к дому линию железной дороги только для того, чтобы все это носили к нему в дом на глазах у всего города. Ящики со всего мира. Блейр, я уверена, что там была мебель" И ковры! Ковры из Брюсселя.
– Хьюстон, ты не можешь находиться в двух местах одновременно. Ты обещала пойти на прием и должна сдержать обещание.
Хьюстон вертела в руках розу.
– В детстве мы могли находиться в двух местах одновременно.
Блейр не сразу поняла, что имела в виду Хьюстон.
– Ты хочешь поменяться местами? – изумленно спросила она. – Ты хочешь, чтобы я провела вечер с Лиандером, притворяясь, что хорошо к нему отношусь, а ты в это время пойдешь в гости к какому-то распутнику?
– Что ты знаешь о Кейне, чтобы называть его распутником?
– Уже Кейн? А мне казалось, что вы едва знакомы.
– Не уходи от разговора. Блейр, пожалуйста, давай поменяемся местами. Всего на один вечер. Я бы пошла в другой раз, но боюсь, мистер Гейтс не позволит, да и Лиандер будет против, а больше такого случая не представится. Последнее безумство перед замужеством.
– В твоих устах это звучит, как «перед смертью». Кроме того, Лиандер сразу догадается.
– Не догадается, если ты будешь правильно себя вести. Не забывай, что мы обе хорошие актрисы. Посмотри, как я каждую среду изображаю старуху. Все, что тебе нужно, это вести себя тихо, не спорить с Лиандером, не говорить о медицине и двигаться, как леди, а не делать вид, будто ты бежишь на пожар.
Блейр задумалась, и Хьюстон поняла, что сестра сдается.
– Ну пожалуйста, Блейр. Я редко тебя о чем-либо прошу.
– Если не считать того, что я по твоей милости месяцами торчу в доме отчима, которого не выношу. Что неделями терплю компанию этого самодовольного человека, за которого ты, похоже, все-таки выйдешь замуж. Что…
– Блейр, пожалуйста, – прошептала Хьюстон. – Я так хочу посмотреть его дом.
– Тебя интересует только его дом? Не сам Таггерт?
Хьюстон поняла, что выиграла. Блейр делала вид, что ей не хочется идти на то, о чем ее просят, но Хьюстон видела, что по каким-то ей одной известным причинам она готова согласиться.
– Господи, Боже мой, – сказала Хьюстон. – Я же была на сотне приемов, и со мной еще ни разу не случалось, чтобы хозяин вел себя не по-джентельменски. К тому же, там будут и другие гости.
По
Блейр неожиданно улыбнулась:
– Ты не против, если после вашей свадьбы я расскажу Лиандеру, что он провел вечер со мной? Я готова на что угодно ради того, чтобы увидеть выражение его лица в этот момент.
– Пожалуйста. Лиандер не лишен чувства юмора. Думаю, он сможет оценить эту шутку.
– Не уверена, но во всяком случае, ее смогу оценить я.
Хьюстон обняла сестру.
– Пойдем собираться. Я хочу надеть что-нибудь соответствующее этому дому, а ты надень голубое атласное платье от Ворта.
– Я бы надела свои бриджи, но это все испортит, как ты думаешь? – лукаво спросила Блейр, входя в дом следом за сестрой.
Поднявшись к себе, Хьюстон перевернула весь гардероб, изрядно пополнившийся в преддверии свадьбы, пытаясь выбрать что-нибудь подходящее.
Наконец она остановилась на платье из розовато-лиловой и серебряной парчи, отороченном горностаем, с открытым квадратным вырезом и короткими рукавами с буфами из такого же розовато-лилового шифона. Она решила спрятать платье в кожаный саквояж – он не привлек бы внимания, так как Блейр всегда носила с собой футляры, набитые странными по форме медицинскими инструментами, – и переодеться у Тайи, Она не стала звонить по телефону, опасаясь, как бы ее не подслушали, а заплатила пенни одному из мальчишек Рэндольфа, чтобы тот отнес записку ее подруге Тайе Мэнкин, чей дом стоял недалеко от подъездной аллеи Кейна. В записке она просила Тайю говорить всем, кто будет спрашивать, что Блейр у нее.
Блейр снова начала сетовать на то, что Хьюстон задумала невыполнимый план. Двадцать минут она жаловалась на слишком узкий корсет, которым ей пришлось затянуть талию, чтобы влезть в платье от Ворта. Но когда Блейр взглянула на себя в зеркало, Хьюстон увидела, как заблестели ее глаза, и она поняла, что сестра осталась довольна своим внешним видом.
Несколько минут, проведенные в гостиной с матерью и мистером Гейтсом, доставили Хьюстон огромное удовольствие. В удобной одежде Блейр она чувствовала себя мальчишкой-сорванцом и без конца подкалывала мистера Гейтса.
Когда вошел Лиандер, она принялась изводить и его. Сохраняемое им хладнокровие злило Хьюстон. Создавалось впечатление, что ничего из сказанного ею не может нарушить его самодовольного спокойствия.
К тому моменту, как они подъехали к дому Тайи, Хьюстон была рада избавиться и от Лиандера, и от Блейр.
Тайя ждала ее в тени тополя. С черного хода они поднялись в ее комнату.
– Блейр, – прошептала Тайя, помогая Хьюстон переодеваться. – Я и понятия не имела, что ты знакома с нашим" загадочным мистером Таггертом. Как бы я хотела пойти с тобой! Бьюсь об заклад, Хьюстон бы тоже не отказалась. Она обожает этот дом. Она тебе не рассказывала, как… Наверное, мне не стоит говорить об этом.