Лед и пламя 1-2
Шрифт:
– Можешь думать, что у тебя с Лиандером все кончено, но это не так. И тебе не нужно наказывать себя этим властным уродом. Он даже тарелку не может удержать, а уж тем более…
Блейр осеклась, потому что Хьюстон дала ей пощечину.
– Я выхожу замуж за этого человека, – сказала Хьюстон со злостью. – Я не позволю ни тебе, ни кому бы то ни было другому чернить его.
Блейр прикрыла щеку ладонью, а на глаза ей навернулись слезы.
– То, что я сделала, встало между нами, – прошептала она. – Ни
Некоторое время Хьюстон сидела на кровати. Она хотела успокоить Блейр, но не знала как. Что творилось с ней из-за Кейна, если она могла дать пощечину собственной сестре?
– А другой вопрос заключался в том, собирается ли Кейн жениться на ней?
Она села за письменный стол и дрожащими руками написала записку своему жениху:
"Уважаемый мистер Таггерт! Вчера вечером я вела себя непростительно. Вы имеете полное право потребовать назад свое кольцо.
Мисс Хьюстон Чандлер"
Она запечатала и отдала записку Сьюзен, чтобы Вилли отнес ее по адресу.
Получив записку, Кейн фыркнул.
– Плохие новости? – спросил Эден:
Кейн хотел показать записку Эдену, но вместо этого положил ее в карман.
– Это от Хьюстон. Знаешь, я никогда не встречал никого похожего на нее. Ты не собираешься ехать в город?
Эден кивнул.
– Зайди в какой-нибудь ювелирный магазин и купи дюжину колец, разноцветных, и пошли их Хьюстон.
– Что-нибудь написать? Кейн улыбнулся:
– Нет, колец достаточно. Где мы остановились?
В четыре часа мистер Уэзерли из магазина «Ювелирные изделия и подарки Уэзерли» взбежал по ступеням дома Чандлеров.
– У меня пакет для мисс Хьюстон, – возбужденно сказал он Сьюзен, которая открыла ему дверь.
Сьюзен провела его на террасу, где сидели Опал и подавленная Хьюстон, окруженные списками всего необходимого к свадьбе.
– Добрый день, мистер Уэзерли, – сказала Опал. – Могу я предложить вам чаю?
– Нет, спасибо, – отказался он, глядя на Хьюстон сверкающими глазами. – Это вам.
Он подошел к ней и подал большую плоскую бархатную коробку.
Озадаченная, но с растущей в глубине души надеждой, Хьюстон взяла коробку. Весь день она чувствовала себя несчастной, готовясь к свадьбе, которая могла не состояться. В довершение всего, мистер Гейтс, пришедший домой обедать, сообщил ей по секрету, что назначил для нее завтра утром встречу с Марком Фентоном. Он настаивал на том, чтобы она выполнила свое обещание узнать о Кейне все, что сможет.
Когда Хьюстон открыла коробку и увидела кольца, то чуть не расплакалась от облегчения.
– Как мило, – сказала она, сохраняя внешнее спокойствие, глядя по очереди на каждое из колец: два изумруда, жемчуг, сапфир, рубин, три бриллиантовых
– Я был ошеломлен, – говорил мистер Уэзерли. – Этот светловолосый малый, который все время следует за мистером Таггертом, час назад зашел к нам и попросил двенадцать колец, все для мисс Хьюстон.
– Их выбирал не мистер Таггерт? – спросила Хьюстон.
– Идея была его. Так сказал этот светловолосый человек.
Очень спокойно Хьюстон поднялась с места, держа в руках закрытую коробку с кольцами.
– Большое спасибо, мистер Уэзерли, что вы пришли самолично, чтобы принести кольца. Наверное, ты хочешь посмотреть их, мама, – сказала она, протягивая коробку Опал. – Их надо будет померить. До свидания, мистер Уэзерли.
Когда Хьюстон поднималась наверх в свою комнату, на душе у нее стало легче. Дело было не в кольцах, а в том, что он прочел ее записку и все еще собирается жениться на ней. Важно было именно это. Конечно, он не просил о встрече с ней, но скоро они поженятся и будут видеться каждый день.
Поднявшись в свою комнату, она стала переодеваться к обеду.
Хьюстон улыбнулась Марку Фентону, сидящему напротив нее в «Чайном магазине» мисс Эмили, где царили тишина и покой. Недалеко от них сидела Опал, стараясь не мешать им. Мистер Гейтс настоял на том, чтобы Опал сопровождала Хьюстон, потому что, как он сказал, больше не верит в нравственность молодых американцев.
Марк был симпатичным молодым человеком, низкого роста, коренастым, светловолосым, с широко расставленными голубыми глазами и заразительным смехом.
– Слышал о твоей добыче, Хьюстон. Это просто событие сезона-, – сказал Марк, кладя на тарелку следующий кусок пирога с изюмом. – Весь город перешептывается о том, какой он наполовину дикарь, а наполовину рыцарь на белом коне. Который же из них настоящий Кейн Таггерт? – спросил он, подмигивая.
– Я подумала, может быть, ты мне расскажешь об этом. Мистер Таггерт когда-то работал на вас.
– Он ушел, когда мне было семь лет! Я почти не помню этого человека.
– А что ты помнишь?
– Я боялся его до смерти, – рассмеялся Марк. – Он управлял этой конюшней, как будто она была его собственностью, и никто, в том числе и отец, туда не вторгался.
– Даже твоя сестра Памела? – спросила Хьюстон, поигрывая чашкой.
– Так вот о чем ты хочешь узнать, – он снова рассмеялся. – Я ничего не знал о том, что происходит. Однажды оба – и Таггерт, и моя сестра – уехали. Знаешь, я до сих пор немного нервничаю, когда беру лошадь, не спросив разрешения.
– Почему уехала твоя сестра? – настаивала Хьюстон.