Лед Бомбея

Форбс Лесли

– Что это?

– Пойдем со мной, – сказал Ашок, – но старайся не сходить с тропинки.

Мы раздвинули широкие листья и вышли на полянку, на которой стоял человек, играющий на флейте. Глаза его закрыты, и он мерно покачивается, словно в трансе. Рядом с ним корзина, закрытая крышкой.

– Старый проходимец, – усмехнулся Ашок. – Каждый год он назначает все большую цену, и если не заплатишь...

– А за что нужно платить?

– Ты задаешь этот вопрос? Ты, выросшая в Керале? – Он был искренно удивлен. – Это же ловец змей. С первыми дождями он приходит сюда, чтобы выманивать змей из нор, а потом продает их в больницы, где из них

получают яд. – Ашок подошел к нему поближе и поднял крышку корзины. Внутри уже находились три большие кобры. – Если ему не заплатить требуемую сумму, он снова выпустит их рядом с вашим домом.

Ловец не обращал никакого внимания ни на Ашока, ни на его слова.

– Ах, как жаль, что я не включила магнитофон! – воскликнула я. – Я совсем забыла, каким талантом ты обладаешь – талантом превращать обыденную жизнь в сказочную историю.

Он нахмурился:

– В мои намерения входило как раз противоположное: я хотел историю привнести в обыденную жизнь.

Он провел меня на обширную веранду, на которой зеленые плетеные кресла были расставлены под вентилятором из красного дерева. Он включался время от времени, и его непостоянное жужжание напоминало морской прибой. Веранда производила впечатление прохладного подводного грота. Выражение лица Ашока внезапно сделалось озабоченным при виде множества индийских сладостей, расставленных на столике поваром.

– Может быть, пусть лучше принесут... сдобные лепешки?

– Что? А как же диета? – И я погрузила ложку в какое-то желе со сливками. – О! Размалаи! Мое любимое!

Ашок раскинулся в кресле.

– Люди меняются, Розалинда. – Он сделал паузу. – И ты изменилась. Ты ведь когда-то работала в театре, с музыкантами. Твой отец рассказывал мне, что позже ты в большей степени заинтересовалась... непосредственным наблюдением, документалистикой.

– Я устала от драмы. Здесь неуместен такт, Ашок. Отец действительно ненавидел мою работу.

– Возможно, он боялся, что ты можешь потерять себя? Невысказанным осталось: «так же, как это произошло с твоей матерью». Но вслух он тем не менее больше ничего не сказал.

И я, чтобы предупредить дальнейшие расспросы с его стороны, начала свой рассказ о смертях хиджр и об их возможной связи с моим свояком.

По мере того как я излагала известные мне факты, Ашок становился все напряженнее.

– Твоя история требует значительных усилий воображения, – сказал он в конце.

– Знаю. И чем больше я ее рассказываю, Аш, тем больше она напоминает мне одну из бомбейвудских мелодрам с песнями и танцами после каждого крупного эпизода.

– Интересная аналогия. Бомбейское кино в твоей интерпретации очень походит на греческий прообраз мелодрамы, в которой сценическое действие перемежалось музыкой и высшая справедливость торжествовала при любых обстоятельствах.

– А что ты скажешь по поводу моего интервью с Мистри в «Ледяном доме»?

Несколько мгновений он молчал. А потом сказал:

– Воды моего любимого Уолдена сольются со священными водами Ганга.

– Что?

– Это Торо. Говорят, что именно эти слова он произнес, когда узнал, что сто восемьдесят тонн льда из замерзших озер Массачусетса были отправлены в Калькутту и две трети груза успешно достигли пункта назначения.

– Но какое это имеет отношение к моему вопросу?

– Чистые воды западной философии призваны охладить наш наивный и несколько перегревшийся восточный разум, – ответил он сухо и без малейшего намека на шутку. – Ты,

наверное, не слыхала, что те индийские кули, которым пришлось разгружать первую партию льда, жаловались, что он «жжет» им спину?

– В данный момент меня больше интересуют смерти хиджр.

– Мне кажется, мы говорим о довольно близких вещах. Я могу дать тебе книжку о хиджрах. Ты, по-видимому, не знаешь о том, что Арджуна, великий герой «Махабхараты», должен был целый год прожить евнухом?

Я перебила его, не позволив впасть в бесконечные рассуждения о Высшей Премудрости, к которым бывает склонен даже самый прозаически настроенный индиец, если от него требуют слишком уж прямого ответа на поставленный вопрос.

– Очень многие считают крайне необычным, – сказала я, – что этим делом не позволили заниматься полиции Чоупатти. И двоюродный брат Рэма Шантры, и лаборант судмедэкспертизы при следователе по особо важным делам говорят, что инспектор, прибывший на Чоупатти, – из Особого отдела по расследованиям уголовных дел, бомбейской разновидности Скотленд-Ярда. Рэм утверждает, что эта организация включается в расследование преступлений только в том случае, если значимость данного преступления выходит за пределы одного штата. Это правда?

– Я вижу, у тебя очень разнообразные источники информации. – Ашок произнес это с таким видом, словно я собираюсь продать полученные сведения во «Всемирные новости». – Должен признаться, что не очень хорошо разбираюсь в уголовных преступлениях. Но мне почему-то совсем не кажется странным, что этими преступлениями заинтересовался инспектор из Особого отдела. Местная полиция больше занята поддержанием спокойствия на своем участке, нежели серьезными расследованиями. В Управлении же имеются возможности привлечения к расследованию и солидных независимых научных кадров, по крайней мере в том случае, если возникает подозрение в... вероятной необъективности местных органов.

– Ты хочешь сказать, подозрение в коррупции местной полиции, – уточнила я. – Рэм говорил мне об этом. Но ты упомянул об Особом отделе. А что, есть какой-то другой отдел?

Ашок пристально, как-то изучающе посмотрел на меня.

– Розалинда, я бы настоятельно рекомендовал тебе не бросаться словом «коррупция» и не доверять так уж безоглядно мнению этого твоего Рэма Шантры, так, кажется, его зовут? Но, да, в Управлении есть еще Особый отдел. В колониальную эпоху он был глазами и ушами английской администрации.

– А теперь? Чем он занимается теперь?

Ашок налил чай.

– Насколько мне известно, сотрудники Особого отдела не носят форму, и за исключением тех случаев, когда это становится действительно необходимо, их имена неизвестны местной полиции.

– Таким образом, если они задействованы в чем-то, это может остаться никому не известным?

– Особый отдел занимается также разного рода демонстрациями в том случае, если существует опасность возникновения беспорядков. – Ашок сполоснул руки в чаше с лимонной водой, стоявшей рядом с его тарелкой. Когда наши взгляды снова встретились, он смотрел на меня холодно и испытующе, так, словно я была студенткой, уже почти провалившей серьезный экзамен, а он моим экзаменатором. – А ты не допускаешь мысли, дорогая, что Бомбейское управление уголовной полиции при всей бесспорной недосягаемости для него заоблачных стандартов Скотленд-Ярда тем не менее способно справиться с расследованием интересующих тебя дел вполне самостоятельно, без твоего вмешательства?