Лебединые одежды

Гордиенко Екатерина Сергеевна

— Хильд.

Орвар стоял над ней, предлагая свою руку, чтобы помочь подняться. Почему же ей казалось, что приняв ее, она сорвется в пропасть? Она покачала головой.

— Я переночую у твоей матери.

Дом вёльвы был действительно не далеко, и Хильд сократит путь вдвое если пройдет полем. Его пальцы медленно сжались, затем из кулака потекла тонкая струйка крови. Хильд закрыла глаза и уткнулась лицом в колени.

ГЛАВА 36

С кургана Орвар видел, как в маленьком доме на другом конце лощины открылась дверь, и Хильд вошла внутрь. Она должна

была знать, что он смотрит, но не оглянулась. Она даже не попрощалась с ним, просто встала и пошла. И у него впервые в жизни не хватило смелости остановить ее.

Через полчала отзвонился Кьяртан. Ублюдок Агнар оказался ранен не так серьезно, как надеялся Орвар. Несколько швов на предплечье и укол в задницу — легко отделался. Тело его невезучего оператора перенесли ближе к домам, и обнаружившая его парочка уже проблевалась в кустах и вызвала полицию.

Вскоре подтянулись Боли с Хельги Левшой, теперь можно было оставить на них охрану Хильд, а самому заняться личными делами. Вернее, дело было одно, но о-о-чень личное. Ублюдок Агнар. Кьяртан отследил его до гостиницы, Орвару оставалось только зайти к нему в номер, придушить, а потом пойти в кабак и напиться. Нормальный план…

… который пошел не так, едва он открыл дверь старого бюргерского дома, переделанного под семейную гостиницу. Из двери прямо на него вывалился Агнар собственной персоной, в чистой одежде и с влажными после душа волосами, пробормотал то ли «извините», то ли «изыди» и уверенно двинулся вверх по переулку. На углу притормозил, на несколько секунд завис под вывеской «Золотая кружка» и нырнул в пивную.

Стало быть, план менялся. Сначала выпить, затем придушить ублюдка. Или совместить. Орвар толкнул дверь пивной и полной грудью вдохнул запах сигарет, соленой трески и жареных колбасок. Низко опущенные над столами лампы под жестяными абажурами давали мало света, но сквозь волны дыма он разглядел знакомую фигуру в дурацом свитере с оленями. Агнар сидел на высоком табурете перед барной стойкой, и единственными свободными местами оставалась пара насестов рядом с ним.

Данивапрос! Орвар уверенно растолкал уже хорошо поднабравшихся «отдыхающих» и занял табурет рядом с Агнаром.

— Пиво и снапс (1).

Снапс подали, как и полагается, в рюмке на ножке, а пиво в оловянной кружке. Орвар скосил глаза вправо, перед Агнаром стоял тот же «джентльменский» набор.

— Скол (2).

А у ублюдка были крепкие нервы. Орвар поднял свою рюмку и тоже посмотрел в глаза будущему трупу:

— Скол.

И щелкнул пальцами. Перед ними сразу возникли еще две рюмки. Выпили синхронно. Теперь пальцами щелкал Агнар. Орвар выпил медленно, цедя огненную жидкость через зубы.

— Закусить не желаете? — Поинтересовался бармен.

— После третьей не закусываю.

— И я, — поддержал Агнар.

— И я, — донеслось справа.

Орвар повернул голову и чуть не вернул выпивку на стол: перед ним сидел старый знакомый Вотан. Он же Гримнир, Ганглери, Херьян и Хьяльмбери, Текк и Триди, Туд и Уд, Хар и Хельблинди (3) и так далее и так далее. Короче, Отец богов Один собственной персоной. Как всегда в потрепанной куртке и с черной повязкой поперек рожи.

— Шесть снапсов, — сказал Орвар и четыре сразу пододвинул Вотану. — Догоняй, дорогой тесть.

Догнал за четыре секунды, после чего деликатно кашлянул в кулак и заметил:

— Вообще-то

я с незнакомцами не пью.

Агнар понял его правильно. Лег животом на барную стойку и протянул ладонь лопатой мимо носа Орвара.

— Мартин.

Всеотец пожал протянутую руку:

— Вотан.

— Мартин.

Орвар тупо пялился на ублюдка. Какой нахрен Мартин?

— Еще шесть, — сказал Вотан и, переведя взгляд на Орвара, подтвердил: — Мартин, точно. Ты пей, я потом объясню.

«Потом» наступило часа через полтора. Агнар… тьфу, Мартин лежал к тому времени щекой на столешнице и нежно похрапывал, а Вотан с Орваром наконец начали закусывать.

— Зря наехал на парня, — сказал тесть. — Он к Брюнхильде никакого отношения не имеет.

— Еще как имеет, своими глазами видел. У меня… ик… все закоду… задоку… метировано.

— Ерунду ты закоду… тьфу. Видел, да не понял ничего. А чувака в полосатом костюме и модном пальто ты видел?

Вообще-то да, был такой на записи с камер. После того, как Хильд, а следом за ней Агнар вышли из того кафе, за ними, не спеша проследовал этакий денди в перчатках и с тростью. Он на секунду задержался перед дверью и гадко ухмыльнулся прямо в камеру. Ну и что? Среди туристов попадаются еще и не такие чудики, этого Орвар запомнил только из-за неприятного взгляда раскосых черных глаз и черных волос. Вылитый лапландец. Эйги по многовековой привычке считали таких колдунами и вообще уродами.

— Бери выше, — скала Вотан. — Не колдун. Сам Локи, бог раздора и лжи, посетил нас, чтобы нагадить тебе в ботинки. Или мне.

— И что ему надо?

— Да так, старые счеты. Навел ложные сны, вот Хильд и приняла этого Мартина за Агнара.

— И где же этот Агнар?

Врешь, не уйдешь, подумал Орвар, все равно до тебя доберусь.

— Далеко, сынок. Так далеко, что не добраться ни тебе, ни мне.

Самому Всеотцу не добраться, поразился Орвар. Видимо, олимпийский чемпион по игре в прятки.

— Как же…?

Его вопрос повис в воздухе, потому что Вотан уже закинул себе на плечо руку Мартина и стаскивал на пол его бесчувственную тушку:

— Подсоби-ка.

Орвар подпер павшего товарища с другой стороны и втроем они быстро добрались до гостиницы. Перед дверями Мартин неожиданно очнулся и уперся ногами в косяк:

— Нет! Не туда. Идем в лес. У меня сегодня друга убили, надо поймать… зверя… людоеда.

— Тшшш, — почти нежно бробормотал ему на ухо Вотан. — Это был сон. Не было никакого людоеда. Не было никакого друга. Все приснилось.

— И мне приснилось? — Удивился Орвар.

Вот тут он был не согласен. Уж он-то точно помнил и рычание зверя и хруст костей и особенно липкую гнилостную вонь из клыкастой пасти, смешанную с тяжелым запахом свежей крови.

— Это был бездомный. Не повезло бедолаге.

Орвар сгрузил снова заснувшего Мартина на кровать, дал чаевые провожавшему их до номера портье и посмотрел на Вотана:

— Продолжим?

Что эти два литра на троих, так, разогреться только. Они вышли из гостиницы и остановились, глядя вверх. Зима на исходе неожиданно повернула на мороз. Холод иголками покалывал уши и щеки, зато небо над головой было ясным и полным звезд. В такую погоду умные люди сидят по домам и пьют глёгг (4), а глупые… а глупые ссорятся со своими женами и шляются потом по пивнушкам.