Льды Ктулху
Шрифт:
Василий и представить себе не мог, что можно создать такие огромные помещения глубоко под землей.
Их разместили в маленьких, по-спартански обставленных комнатках без окон, больше напоминавших тюремные камеры. Но это были настоящие хоромы по сравнению с подводной лодкой. Еще к ним приставили немца-гида с таким мудреным именем, что оно тут же вылетело из головы у Василия. Лично он предпочитал по всем вопросам обращаться к Герхарду Грегу.
После обеда в общей столовой — огромном мрачном помещении с таким низким потолком, что казалось, вот-вот стукнешься головой, — Василий и Фредерикс занялись разгрузкой.
К вечеру, когда восемнадцать огромных контейнеров были перегружены из лодки на бетон пристани — Василий так и не понял, где весь этот груз размешался во время плавания, разве что в боевых отсеках вместо торпед, — прибыла встречающая делегация: замначальника полярной станции «Красный полярник» — Сигизмунд Лазаревич Штейнер и двое разнорабочих. Сам Сигизмунд Лазаревич выглядел отдаленным родственником Шлимана. Такого же невысокого роста, та же посадка головы, та же манера держаться. Единственное отличие — грива ярко-рыжих, жестких, словно проволока, волос. Но что особенно поразило Василия, это когда, протянув ему руку, Сигизмунд Лазаревич объявил:
— Очень рад, а что до имени, то можно звать меня по-простому Семен…
Что же касается разнорабочих, то на первый взгляд они казались братьями-близнецами: высокие, тощие, с узкими восточными глазами и слишком темной для европейцев кожей. Звали их Ян и Ким. И судя по повадкам, это были не простые грузчики. Слишком плавно они двигались, слишком внимательно смотрели по сторонам. Да и руки с выбитыми костяшками не походили на мозолистые руки рабочих. Сами они ничего не грузили, но, так как неплохо говорили на немецком, сменили немецких надсмотрщиков, и осужденные теперь занимались погрузкой под их руководством.
И еще в этот вечер Василий впервые увидел настоящую Антарктиду. Подняться наверх и прогуляться предложил Сигизмунд Лазаревич, и все, кроме профессора, с радостью согласились.
То, что увидел Василий, поразило его до глубины души…
Вначале они долго поднимались в огромных зарешеченных лифтах. Казалось, этому подъему конца не будет. И всякий раз им открывались бескрайние этажи с множеством различных установок, с длиннющими коридорами и бесконечными рядами дверей. Василий был поражен. На какой же глубине на самом деле находился причал подводных лодок, и каковы истинные размеры этой базы? Создавалось впечатление, что это и не база вовсе, а гигантский подземный город, живущий своей, непонятной стороннему наблюдателю жизнью. Несколько раз они пересаживались, а однажды от лифта до лифта им пришлось пройти более километра извилистых бетонных коридоров. Если бы не сопровождающий их Грег, который, судя по всему, отлично знал эту подземную обитель, Василий давным-давно заблудился бы среди этих бескрайних бетонных нор, отмеченных странной немецкой символикой.
Наконец, они вышли в большой зал с высокими длинными окнами, через которые на каменный пол лился солнечный свет. Гигантская
Нет, не так представлял себе Василий этот далекий край. Он-то считал, что окажется на ледяной пустыне, где у горизонта поднимаются к небу пики ледников, а вместо этого оказался в плоской бурой долине, поросшей мхом и лишайником, больше напоминающей летнюю тундру, а не самый южный континент Земли. Да и холодно не было. Где-то градусов десять по Цельсию — много теплее, чем в море в последние дни. Ему показалось, что его обманули.
— А где..? — начал было он и осекся, не понимая, каким образом выразить свое недоумение. А может, его и в самом деле обманули? Может, они вовсе не в Антарктиде, а где-то в ином месте. Например, на севере России…
— Это, мой друг, оазис Ширмахера — одно из самых теплых мест этого континента. Здесь земля свободна ото льда и весь год относительно сносная температура, — объяснил «товарищ Семен». — А наша база находится много дальше, там, у гор, — и он махнул рукой в сторону ледяных утесов.
Какое-то время Василий разглядывая далекие белоснежные пики, словно пытаясь усвоить, то, что сказал Штейнер, а потом, повернувшись назад, взглянул на немецкую базу. Несколько низких бараков и пара гаражей-ангаров. Ничто не указывало на то, что там под землей раскинулся гигантский, уходящий на несколько километров вниз город.
Больше тут, собственно, смотреть было не на что.
— А где пингвины? — спросила Катерина. — Я читала, что в Антарктиде полным-полно пингвинов.
— И еще немцев, красных комиссаров и деградировавших старцев, — улыбнулся Григорий Арсеньевич. — Не волнуйтесь, дорогая моя, будут вам пингвины. Они вам еще и надоесть успеют — наглые, приставучие создания. Ну а пока просто пройдитесь по этой земле. Ведь вы, можно сказать, впервые ступили на шестой континент.
Гуляющие разбрелись.
Заметив, что Штейнер держится чуть в стороне от остальных, Василий словно невзначай подошел к нему, помня урок барона Фредерикса, встал спиной к немецкой базе и заговорил, едва заметно шевеля губами.
— Как я понимаю, я теперь нахожусь под вашим командованием.
— Совершенно верно. Непосредственно под моим, а также под командованием товарища Зимина — руководителя базы «Красный полярник».
— И у вас…
— Не забегайте вперед, молодой человек, — сухо отрезал Сигизмунд Лазаревич. — Пакет с предписанием для вас находится на нашей базе. Неужели вы думали, что я привезу хотя бы один секретный документ на территорию нашего потенциального «союзника»?
— Но как он попал…
— Если вам не известно, то между немецкой базой и Большой землей существует регулярное сообщение. На Новую Шваибию почту доставляют два раза в месяц, в том числе и дипломатическую, — последние два слова прозвучали с таким сарказмом, что Василий задумался, тут же прикусив язык. После чего Штейнер отошел подальше, давая понять, что разговор закончен. Похоже, не все так гладко складывалось на континенте «дружбы народов».
Пока Василий задумчиво рассматривал далекие ледяные утесы, пытаясь сообразить, что имел в виду его нынешний начальник и не сделал ли он ошибку, обратившись к нему, подошел Григорий Арсеньевич.