Лдолд
Шрифт:
– Вы думаете?
– (почти соблазняющая улыбка).
– Надеюсь...- (улыбка в ответ). Дорфа перехватила у него узду и взглянула прямо в глаза.
– Зачем так официально? Это в академии я маг второго ранга, в команде я просто Дорфа.
– Вы...
– Начал было принц.
– Следопыт, да... Преподаю в академии, сейчас временно прикомандирована к команде "R", преследующей... Вас, если не ошибаюсь , принц...
Оп! Караул!!! Опознали! Кто она, откуда? Почему знает... Где-то видела?! Смятение было огромными буквами написано на лице мага, смертельную формулу уже не составить, сейчас ментальный удар и все... Страх, растерянность? Не дождетесь! Агеро расправил плечи и покровительственно улыбнулся:
– Король , госпожа Дорфа, его величество Агеро первый.
– Что, так и называть?
– Почему нет? Госпожа следопыт.
– Потому
– Кто он? И почему вы здесь? Или вас двое?
Охо-хо! Любопытство губит женщин и еще, говорят, кошек. Кто мешает ей закричать: "Ату его! Хватайте!" Оглушить ментальным ударом, и все! Поход окончен, все возвращаются, Ринна уходит в горы. Ну, и раздача пряников. Самый большой - ей!
– Вы знаете меня?
– (ответ - вопрос).
– Да, Гера... Я мама Альберта...
Ну , тогда да... Тогда все ясно. Альберт.... Сколько лет...
Среди благородной и полублагородной детворы, служившей массовкой к играм принцев, он выделялся тихим поведением, грустным взглядом и тонким, почти болезненным чувством справедливости. Ну, еще немалым "даром", тщательно, впрочем, скрываемым. Его отец - маркиз Дезард - определил своего бастарда в свиту четвёртого принца, видимо, в надежде, что аура сиятельного колдунишки, вокруг которого крутились обучающие маги, прикроет дар сына, а потом... Потом в родовом замке маркизов появится свой маг, уж богатейшие феодалы империи найдут способ инициировать родственника! Да и жизнь возле "великих" учителей принца чему-нибудь да научит... Про мать юного отпрыска древнего рода никто не спрашивал. Да и зачем? Маркиз не женат, в выборе женщин не ограничен! Многие богатые феодалы пытались завести "своего" мага, пускаясь в авантюры, в том числе и мезальянсы с деревенскими знахарками и ведьмами, в которых была хоть крупица дара. Поговаривали , что дочерей и жен подкладывали под магов, вернее, пытались подкладывать . Любой маг обезопасит себя от ненужного наследника, а не то ... Суд Шоффы недолгий и суровый! Орден не поощрял попытки завести семейного мага. Мягко говоря... Не запрещал, конечно (запретить мог только король), а так, просто... Уничтожал отпрысков , зачастую вместе с мамами и папами. Что? Не законно? Да?! Ну, что ж... Давайте, возьмем пергамент и напишем: "Закон". Что сюда вставить? Ах, молчите! Что ж , вы заслужили легкую смерть!
Но возле Агеро было относительно безопасно. К нему в окружение церковники не совались. Кроме одного раза... Да, именно тогда, тёплой весенней ночью, когда все наиболее влиятельные аккредиты при королевском дворе и маги из обучающих Агеро были пьяны по поводу его августейшего пятнадцатилетия, а сам виновник торжества был до опротивления трезв. Это было несправедливо! И потому, как водится, "тайно", почти ночью собрался его "близкий круг". Барон Тарг - его одногодка и участник детских игр - принёс бутылку вина. "Слеза Оргранга" из именных подвалов пошла на раз! Альбер оказался проще, заныкав с пиршественного стола кувшин с пивом, а Отор - Бард (по прозвищу Гмырх) - одиннадцатый сын герцога Сантра - выставил величайшую редкость - бутылку гоблинского пойла! Весь этот коктейль уместился в желудках четверых пятнадцатилетних пацанов и вызвал бурную реакцию, которая в отдалённом флигеле, где размещались комнаты четвертого принца, осталась практически незамеченной (учитывая градус участников пира). К полуночи развеселой четверке было уже море по колено (ну, или чуть выше...), и распевая скабрезные песни, эта самая четвёрка не обратила должного внимания на появившегося в дверях каноника их дворцовой церкви. Отец Дурх был, казалось , настолько безобиден и далек от ордена, что Агеро считал его практическим своим. Понимающе улыбнувшись, старик тихо отозвал принца.
– Ваше высочество, отец Альберта хочет его срочно видеть, - голос церковника был слегка виноватым, но твердым и не принимающим возражений. Право отца - это право отца! Агеро задумчиво почесал в затылке. Что, сейчас...? Вот в таком виде (Альберт, обычно такой скромный и тихий, в это время отплясывал на столе.)?! Хихикнув, церковник заверил Агеро, что да, именно сейчас.
– Так он уже опоздал!
– Хмыкнул прислушивающийся к их беседе Гмырх.
– Воля отца выше всего!
– Ехидно ухмыляясь, ответил служитель богини.
– Эй, Альберт, - Агеро стащил друга со стола, - твой папа желает прочесть тебе лекцию о поведении. Надеюсь, мой подождет до утра...
Общий хохот заставил юного маркиза стремительно покраснеть. Его тёрли полотенцем,
– Герка, это не Дезард!
Ещё с полминуты, отмеряющие жизнь друга, ушли на то , чтобы понять: Альбера забирает орден! Потом все слилось в страшном и прекрасном танце первого боя! Агеро вышиб раму и прыгнул на улицу со второго этажа, помогая себе формулой левитации, его друзья выломились в двери, кто с фамильной шпагой, кто с табуретом. У четвёртого принца фамильной шпаги не было... Ну, и Оргранги с ними со шпагами! Сейчас он сам оружие - он маг! Не велик был арсенал пятнадцатилетнего принца, но дури и силы хватало! Файербол был направлен под ноги лошадей (остатки здравого смысла подсказали, что на экипаж класса AR давить магией бесполезно) - слишком серьёзная защита корпуса. Вспышка заставила бедных животных шарахнуться в сторону от ворот. Двое в капюшонах поднялись на площадках кареты, и к мальчишкам потянулись белые нити. В голове запульсировала боль, глаза застилал туман. Не тогда ли проявилась странная особенность "пьяного мага", что спасла его в диких землях? А если и тогда, то что? Он все-таки успел поставить защиту... Детскую, ненадежную... Безжалостно коверкая спьяну стройные формулы... Но... Нити оборвались, и малыш Тарг, подхвативший где-то со стены алебарду, с маху засветил топором на двухметровой ручке по ногам пристяжной. Дико взвизгнула лошадь, форейтор в капюшоне рубанул постромки. Не знал ещё юный принц изысканных смертоносных формул! Просто ударил перед собою "молотом силы". Слетели с площадок маги сопровождения, вспыхнула сеть защиты. Продираясь сквозь неё, быстро протрезвевший Агеро добрался до дверцы кареты, выжег замок, дёрнул с сидения безвольно обмякшее, как не живое, тело товарища, попытался поднять и упал вместе с ним.
Всё! Силы и энергии больше не было! Как во сне, видел принц чужие руки, вырвавшие Альберта, бешенный, самоубийственный выпад Гмырха, отлетевшего к стене флигеля, рванувший с места экипаж, отбросивший раненную лошадь. И уже почти без сознания, разрывая ткань реальности и таща к себе силу, упирающуюся, как норовистый конь , он послал вслед увозившей друга карете выжимающий его, как губку, удар... Рухнуло невидимое лезвие, то, которым Онна разделывала туши коров и свиней, только изменённое по наитию. С треском отвалилось заднее колесо экипажа класса AR, в теории защищённого от любого магического воздействия... А затем наступила тьма.
И было утро, и заботливые няньки по-собачьи заглядывали в глаза, и была злость, и... И сила, рвущаяся из астрала в его вены!
Строго-настрого, под страхом смерти, запрещалось в Арринге заходить в королевскую спальню, ибо там вершилось таинство любви, что давала империи королей! Никто без особого приглашения не смел зайти в это святое место! Может, потому король Орнеро от неожиданности чуть не упал с кровати, когда в королевскую спальню вместе с обломками тяжелых, защищенных магией дверей влетели охранники эльфы с переломанными луками. А может, потому что банально испугался своего недавнего именинника сына, вошедшего в образовавшуюся на месте дверей дыру.
– Отец!!!
– Агеро захлёбывался слезами, - что это , отец?! Они забрали Альбу! Атаковали меня и моих друзей! Ты знал, отец, ты не мог не знать!
С трудом приходящий в себя Орнер потянулся было к графину со спасительным рассолом, но тот разлетелся на осколки, обдав его своим содержимым. Агеро требовал ответа, полыхая смертоносной аурой.
Что мог сказать или сделать король? Только подойти и обнять сына, путаясь в длинной ночной сорочке, и гладить по голове, и обещать, что разберётся и непременно вернет Альберта. Что мог четвертый принц? Слушать слова отца, понимая, что все это ложь, и содрогаясь от унижения своего отца, своего короля... Опустившегося до неё. И еще, краем глаза видеть сонную, закрывшуюся одеялом мать, что почти единственный раз за всю жизнь смотрела на него с какой-то безумной злой гордостью...