Лазурный питон
Шрифт:
– Раз у нее есть корни, можно будет ее посадить, и она приживется, – предложила Эмма.
– Сначала надо проверить, сработает она или нет, – резонно заметил Чарли.
После Сквознякового проезда даже угрюмая Банковская площадь показалась друзьям милым и приятным местом: здесь сияло солнце и было значительно теплее. Можно подумать, что в Сквозняковый проезд солнечный свет не заглядывает вообще никогда и там царит вечный сумрак – сырой, холодный и пугающий. Компания с удовольствием подставила носы под солнечные лучи.
– Кстати, Чарли,
Чарли хлопнул себя по лбу, потом поспешно полез в карман: в суматохе он и думать забыл про камешек.
– Вот это, – сказал он, показывая друзьям раскрытую ладонь, на которой поблескивал гладкий серый голыш.
– Где-то я уже видел такой, – задумчиво протянул Лизандр.
– Это мистера Краплака, точно вам говорю, – уверенно сказал Чарли. – Те камешки, которые он заставлял сверкать, выглядели именно так.
– Да, ты прав, – согласилась Оливия, – но вот вопрос: каким образом этот оказался в саду у твоей тетки?
– Кто-то бросил его из окна в сад, – объяснил Чарли. – Думаю, тетка Юстасия его где-то стащила.
Остальные закивали, ничуть не усомнившись. Но кто и зачем бросил камешек из окна, все равно оставалось непонятным. Еще одна загадка…
– Сплошные загадки! – подытожил Лизандр. – Вот что, давайте-ка встретимся завтра и решим, как быть с Рики.
– А как насчет дяди Патона? – напомнила Эмма. – Вдруг вербена не подействует?
– На совещание я все равно приду, – заверил ее Чарли.
На перекрестке друзья расстались, и Чарли, размахивая драгоценным пакетом, помчался домой. Ему не терпелось проверить магическое действие целебной вербены. Так, значит, первым делом надо будет накрошить часть листьев и заварить в чайнике… Взбежав на крыльцо, он рывком распахнул дверь и столкнулся с бабушкой Бон. Она что, нарочно в прихожей подкарауливала?
– Что это ты принес? – спросила старуха, подозрительно прищурившись на пластиковый пакет.
– Да так, ничего особенного… кое-какую зелень из маминой лавки, – сымпровизировал Чарли.
– Наглая ложь! Мне известны все твои сегодняшние похождения! Юстасия уже звонила! Ты просто воришка!
– Нет. – Чарли попятился.
– Отдай пакет! – потребовала бабушка Бон.
– Не отдам! – крикнул Чарли.
Старуха попыталась выхватить у него мешок, но тут, откуда ни возьмись, на крыльцо в один прыжок взлетел большой пес соломенной масти и врезался в бабушку Бон так, что она отшатнулась.
– Боб! – воскликнул Чарли и вместе со Спринтером-Бобом скатился с крыльца, провожаемый злобными воплями старухи:
– Стой! Чарлз! Вернись, кому сказано! Ну смотри у меня! Это тебе с рук не сойдет!
Чарли, задыхаясь, на бегу спросил у пса:
– Откуда ты взялся? Ты мне просто жизнь спас!
Спринтер-Боб, конечно, не ответил, но стоило Фиделио показаться из-за поворота, как чудо объяснилось.
– Привет, Чарли! Он убежал от меня, – на бегу сообщил Фиделио. – Наверно, учуял тебя и не вытерпел – соскучился небось.
– Я забыл, – устыдился Чарли. – Все время забываю с ним погулять, дел, понимаешь, выше головы. Извини, Боб, – добавил он и потрепал радостного пса за ухо.
– Так где ты пропадал? И что нового? – поинтересовался Фиделио, сбавив скорость.
Чарли рассказал о походе в Сквозняковый проезд за целебной вербеной.
– Эх, жалко, меня там не было. – Фиделио явно расстроился, что пропустил такую авантюру. – Знаешь что, пошли-ка к нам домой – пересидишь, пока твоя бабушка не поостынет.
Чарли охотно согласился.
Спринтер-Боб, правда, ликования не выразил, но пес был настолько счастлив встречей с Чарли, что готов был ради общения с ним стерпеть даже визит в ужасный шумный дом, где все время что-то грохотало, звенело и завывало, а хозяева даже разговаривать нормально не умели.
Пса можно было понять: все семеро братьев и сестер Фиделио играли на разных музыкальных инструментах, и, когда ни приди, хотя бы пятеро из них что-нибудь да репетировали. Кроме того, папа Фиделио, мистер Дореми, изъяснялся оперным речитативом – у него был роскошный бас, от которого дрожали стекла, ну а мама обладала пронзительным сопрано. Словом, дом семейства Дореми едва ли не круглосуточно напоминал не то гигантскую музыкальную шкатулку, не то плод воспаленного воображения какого-нибудь сумасшедшего авангардного композитора.
– Идем на чердак, – перекрикивая обычную какофонию, предложил Фиделио, как только они переступили порог. – Там потише.
Спринтер-Боб, прижав уши, тенью проследовал за мальчиками вверх по лестнице, вздрагивая всем телом от каждой рулады на трубе, барабанной дроби или скрипичного аккорда.
На чердаке семейство Дореми держало сломанные музыкальные инструменты. Здесь было прохладно и полутемно. Фиделио усадил Чарли рядом с собой на какой-то деревянный ящик, и нашему герою пришлось рассказать всю эпопею с отправкой Скорпио домой – с самого начала. Но вот что странно: и на этот раз Чарли умолчал о таинственном полете над морем и лесом, о костре на поляне, об Алом короле и золотоглазых леопардах. Не получалось про все это рассказать – язык не поворачивался. Может, как-нибудь в другой раз, решил он.
Фиделио внимательно выслушал рассказ приятеля, потом пригладил кудрявые волосы и решительно сказал:
– По-моему, тебе сегодня лучше не попадаться на глаза бабушке. И давай-ка поставим вербену в воду, а то еще завянет.
Они спустились обратно, причем по дороге пришлось то и дело останавливаться, потому что все братья и сестры Фиделио хотели погладить Спринтера-Боба и горячо приветствовали Чарли. На кухне мальчики обнаружили миссис Дореми, которая, напевая, готовила банановый крем и настоящий домашний лимонад.