Лазарит
Шрифт:
Он стиснул в своей громадной лапище ручонку мальчика, и они вышли в сгущающиеся сумерки.
Мало кому довелось видеть, как уже в полной темноте рослый, плотно закутанный в плащ молодой человек и мальчик в грубой накидке с остроконечным капюшоном миновали путаный лабиринт переулков Галаты. Вступив в квартал, где на многих дверях виднелось изображение звезды Давида, они постучались в одну из таких дверей, скрытую в глубокой тени под деревянной перголой, увитой виноградными лозами.
Из-за двери донесся голос, о чем-то негромко спросивший, и как только Эйрик произнес условленные слова, она распахнулась.
Мартин увидел перед собой сутуловатого
— Благословен праотец Авраам от владыки неба и земли! Я уж решил, что ты потерял ребенка, Эйрик, рыжий пройдоха!
— Ну вы, право, и скажете, почтенный ребе! — загудел норвежец. — Все сделано, как велено. Хотя того, что предрекли этому парню норны, [8] все равно не изменит никто. Даже вы, господин Ашер бен Соломон.
8
Норны — в германо-скандинавской мифологии волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов.
Еврей на это ничего не ответил. Он наклонился к ребенку, который смотрел на него своими синими, как льдинки, глазами, и взгляд его был серьезным и настороженным. Однако мальчик легко позволил взять себя за руку и повести вглубь дома.
— Хава, иди скорее сюда, Хава! — позвал Ашер, поднимаясь по лестнице. — Эйрик привел того христианского мальчика, о котором я тебе рассказывал.
Мартин увидел, как на площадке лестницы появилась высокая красивая женщина в светлых одеждах с маленьким ребенком на руках. Завидев светловолосого мальчика, которого держал за руку ее муж, она сошла вниз и с улыбкой взглянула в его лицо.
— Какой голубоглазый! И красивый, — добавила она, кладя ладонь на светлую макушку Мартина. При этом она спустила своего двухлетнего малыша на пол, и упитанный кудрявый карапуз тут же прильнул к незнакомцу и что-то залопотал на своем птичьем языке.
Мартин впервые за все это время улыбнулся. Ашер и его жена Хава следили за тем, как их сын косолапит, увлекая за собой чужого ребенка, явившегося в этот дом из приюта.
— Кажется, у Иосифа появился новый дружок, — с улыбкой произнесла госпожа Хава.
— Бог Иакова да ниспошлет им обоим благодать! — отозвался ее супруг. — Надеюсь, с его благословения то, что я задумал в отношении этого потомка назареян, [9] в один прекрасный день принесет добрые плоды.
ГЛАВА 1
21 марта 1191 г. Остров Сицилия.
Неф церкви в обители Сан-Сальваторе был украшен росписью от каменных плит пола до дубовых балок свода. Лики и одеяния святых и праведников были выписаны с византийской роскошью и дышали величием. Однако вся эта божественная красота таилась в полумраке, ибо только в одно узкое, как бойница, окно над алтарем проникал закатный луч солнца. Косо падая вниз, он освещал фигуру смиренно склонившегося в молитвенной позе человека. Мужчина стоял на коленях, касаясь лбом крепко сцепленных пальцев рук, и горячо молился. В его негромком, как шелест ткани, голосе звучала
9
Христиан.
— Для славы твоей, Господь Всемогущий, для цели великой и во имя Твое! Благослови же предпринятое мною ради Сына Твоего, принявшего муки на кресте ради нашего спасения! Не лишай меня, Господи, милости твоей, помоги исполнить данную мною клятву, дабы смог я освободить град Иерусалим во имя Христа, Он же есть Бог воскресший и живущий, и вновь грядущий в славе судить живых и мертвых… Дай же мне совершить намеченное, ибо я всего лишь ничтожный раб, а все остальное в непостижимой воле Твоей!..
Мужчина с глубоким чувством осенил себя знаком креста и начал подниматься с колен.
В сумраке храма закатный луч, словно сияющий указующий перст, коснулся его чела, а фигура молящегося, выпрямляясь, будто преисполнилась таинственного величия. Вот вспыхнула алым откинутая нетерпеливым движением пола плаща, расправились могучие плечи, гордо взметнулась голова с золотисто-рыжей, свободно ниспадающей гривой — густой и жесткой, подобной львиной. Простое медное очелье, смирявшее буйную гриву, внезапно засверкало, как золотая корона. И неспроста: этот человек в самом деле был властителем — королем Англии Ричардом I Плантагенетом, носившим прозвище Львиное Сердце.
Смирение тотчас покинуло Ричарда, и его лицо приобрело совсем иное выражение: стало властным, решительным, полным достоинства. Теперь он даже с некоторой подозрительностью косился на лики святых, которыми пестрел каждый закоулок церкви, ибо привык к более сдержанному и строгому убранству храмов Западной Европы. Но здесь, на Сицилии, жили и славили Господа люди разных исповеданий — как чтившие Папу, так и те, кто признавал своим главой константинопольского патриарха; даже мусульмане имели на острове свои мечети.
Не просто было свыкнуться с таким смешением языков и религий, хотя король уже знал, что там, куда он направляется — в Святой земле, — будет так же. Что ж, молиться единому Господу можно по-разному…
Ричард сделал остановку на острове по пути в Палестину. Так было условлено давно: Сицилию предназначил для сбора кораблей крестоносной армады король Вильгельм II Добрый. [10] Когда мусульмане захватили Иерусалим, [11] Вильгельм первым велел нашить крест на свой плащ и начал готовить поход ради отвоевания у неверных Гроба Господня.
10
Вильгельм II Добрый (1153–1189) — король Сицилии из нормандской династии Отвилей.
11
Войска мусульман захватили Иерусалим осенью 1187 г.
Но смерть внезапно настигла этого государя, а после него престолом Сицилии завладел племянник покойного, бастард его брата — Танкред Лечче. Мало того — новый правитель захватил и удерживал в плену вдову отошедшего в лучший мир короля Вильгельма, родную сестру Ричарда — Иоанну Английскую. И, судя по всему, вовсе не собирался возвращать ей свободу вместе с так называемой «вдовьей долей», составлявшей внушительную сумму золотом. Не было речи и о кораблях, которые обещал предоставить его предшественник крестоносному воинству.