Лазарь
Шрифт:
Так. Все в безопасности. Женщина средних лет застыла было в ступоре, но агент, крутившийся рядом с ней последние четверть часа, пренебрегая косыми взглядами, сбил ее с ног и запихал под стол. Можно начинать.
Стоя на четвереньках, Уиллис достал пистолет, снял с предохранителя. Скалли сделала то же самое. Обменявшись взглядами, оба федерала одновременно поднялись на ноги и взяли преступника на прицел.
— А ну брось оружие! — скомандовал Джек Уиллис. — ФБР! Бросай оружие! Немедленно!
Грабитель коротко оглянулся,
Скалли, словно на стрельбах в тире, плавно нажала на спусковой крючок. Джек, отброшенный к стойке кассы крупнокалиберной пулей, еще падал, оскальзываясь развороченной спиной по блестящей металлизированной пластмассе, когда агент Скалли произнесла второй и третий выстрел. Один за другим.
Хоккейная маска сверкая нарисованными зубами, покатилась по полу.
Муниципальный госпиталь
Аннаполис, штат Мэриленд
20 декабря 1994, вторник
18:59
Машины «скорой помощи», стоявшие наготове неподалеку от здания банка, доставили оба тела в больницу почти молниеносно. Собственно с Дюпре можно было не торопиться: Скалли точно знала, что из трех ее выстрелов три были смертельными. Но Уиллис…
Еще в машине выяснилось, что пуля каким-то чудом не задела ни одного жизненно важного органа. Однако сквозная дыра в грудной клетке, массированная потеря крови и жестокий шок сделали будущее федерального агента не менее определенным, чем будущее преступника, застреленного за оказание сопротивления при аресте.
Врачам удалось остановить кровотечение и сделать успешное переливание крови. Тем не менее жизнь стремительно покидала тело федерального агента Уиллиса так же стремительно, как и тело ранившего его федерального преступника, с которым тоже возились, но скорее для того лишь, чтобы не было потом упреков в нарушении клятвы Гиппократа. Реаниматоры приложили бы больше стараний, если бы Скалли с ходу не отрекомендовала второго раненого как убийцу-рецидивиста.
Состояние Уиллиса было безнадежным. Во время операции он впал в кому, затем медики констатировали клиническую смерть. Преступника после положенных процедур уже накрыли простыней, а федерального агента все еще пытались достать с того света. Отступиться врачи не смели — Скалли буквально висела у них на горле.
Она стояла рядом с передвижной реанимационной койкой, цепляясь за поручень, не отрывая взгляда от кислородной маски на белом лице, и, не сознавая того, шептала:
— Что ж ты делаешь, Джек?
— Руки! — скомандовала главный врач бригады.
Скалли рефлекторно отдернула пальцы от никелированного поручня каталки. Тело
— Двадцать девять минут пятьдесят пять секунд… — медсестра вела неумолимый счет: именно столько Джек Уиллис был уже мертв. Клинически.
— Ну давай, Джек, давай! Выкарабкивайся! — шептала Скалли.
— Тридцать минут…
Реаниматор вздохнула и безнадежно приказала:
— Ладно, попробуем в последний раз. Триста шестьдесят джоулей. Руки!
— Пульса по-прежнему нет, — констатировал врач-ассистент.
Главврач стянула с лица защитную маску и повернулась к Скалли:
— Мне очень жаль. Мы сделали все, что в наших силах.
Медсестра уже сноровисто отключала кислород, перекрывала капельницы, отсоединяла шланги…
— Ну как? Все на сегодня? — как ни в чем не бывало спросил второй врач.
— Нет! — яростно проговорила Скалли. — Нельзя прекращать попытки.
— Прошло уже больше получаса с момента наступления смерти. Он необратимо мертв.
— Попробуйте еще раз, — Скалли заставила себя произносить слова почти спокойно. Ей надо было, чтобы ее послушались, а не выставили из реанимационного отделения. — Доведите до четырехсот.
— Мы его потеряли, — терпеливо объяснила врач.
— Я тоже врач. Или вы дадите ему еще разряд в четыреста, или я сама это сделаю.
Главврач, вздохнув, обернулась и скомандовала:
—Руки!
В несколько секунд отключенную аппаратуру вернули в рабочее состояние. Учитывая общее замешательство, главврач, прежде чем дать разряд, бегло осмотрела операционное поле, не замешкался ил кто, не касается ли раненого… Нет. Разряд! Уиллиса снова выгнула судорогой.
И одновременно тело, лежащее на соседней каталке, подскочила без всякого внешнего воздействия — да так, что окровавленная простыня чуть не съехала в сторону. Правда, этого никто не заметил.
По экрану, как и прежде, ползли две ровные линии. Ассистент досадливо пробормотал вслух:
— Пульса все еще нет.
— Дайте ему еще одну ампулу стимулятора, — уверенно распоряжалась Дана, — и еще раз четыреста джоулей. Давайте.
Ассистент встряхнул головой и взялся за шприц. Было ясно, что эта особа не отцепится. Главврач снова приложила к груди покойника оконечник дефибриллятора.
— Руки!
— И еще разряд, сразу же! Давай, Джек! — уже вслух подгоняла Дана застрявшего на том свете друга. — Давай же!
Тело на соседней каталке подскочило настолько резко, что рука, дернувшись, сорвалась с никелированного поручня и свесилась вниз. На загорелой коже между запястьем и локтем грязным пятном темнела причудливая полустертая татуировка — что-то вроде изогнувшегося крючком дракона.
И уныло молчавший до сего момента кардиограф запищал, отметив первый удар сердца, остановившегося полчаса назад.