Латунный город
Шрифт:
– Меня? Зачем? Я никогда даже не разговаривала с франком.
Впрочем, не сказать чтобы она не пыталась. Она подсовывала амулеты французским солдатам, которые изредка встречались ей на пути, но те отшатывались от нее как ужаленные, отпуская язвительные замечания о ее наряде на своем диковинном языке.
Аптекарь заглянул ей в глаза.
– Ты молода, – тихо произнес он. – Ты еще не знаешь, чему подвергаются такие, как мы, в военное время. Непохожие на остальных. Ты хотя бы не высовывайся. А еще лучше уезжай отсюда. Ты не позабыла свои великие
После сегодняшней ревизии Нари скисла от одного упоминания о городе.
– Вы же говорили, что это пустые надежды, – напомнила она. – Что никакой врач не возьмет в ученицы женщину.
– Ты могла бы стать повитухой, – предложил он. – Тебе не впервой принимать роды. Поезжай на восток, подальше от этой войны. Куда-нибудь в Бейрут.
– Вам как будто не терпится от меня избавиться.
Он заботливо посмотрел на нее своими карими глазами и взял ее за руку.
– Мне не терпится, чтобы ты была в безопасности. У тебя нет семьи, нет мужа – никого, кто встал бы на твою защиту, чтобы…
– Я сама умею постоять за себя, – возмутилась она.
– …чтобы подсказать, как не попасть в опасную ситуацию, – договорил он, пригвоздив ее многозначительным взглядом. – Например, не проводить зары.
Ой. Нари поморщилась.
– Я надеялась, вы не узнаете.
– Зря надеялась, – отрезал он. – Не дело это, связываться с их южной магией. – Он махнул рукой, указывая за ее спину. – Подай мне жестянку.
Она взяла с полки пустую банку и несколько агрессивным движением бросила аптекарю.
– Нет в этом никакой магии, – фыркнула она. – Все совершенно безобидно.
– Безобидно! – передразнил Якуб, ссыпая в жестянку чайные листья. – Слышал я слухи об этих зарах… Кровавые жертвоприношения, изгнание джиннов…
– Никто никого не изгоняет, – беззаботно уточнила Нари. – Скорее хотят прийти с ними к перемирию.
Аптекарь беспомощно поднял на нее глаза.
– Не нужно вступать с джиннами в переговоры! – Он покачал головой, закрыл крышку жестянки и запечатал швы воском. – Ты играешь с материями, в которых ничего не смыслишь, Нари. Это чужая тебе культура. Демону ничего не стоит завладеть твоей душой, когда ты ведешь себя так неосмотрительно.
Нари была тронута его заботой. Подумать только: еще пару лет назад он считал ее бессердечной аферисткой.
– Дедушка, – начала она, стараясь выразить голосом свое к нему уважение. – Вам не о чем беспокоиться. Магии не существует, честное слово.
Видя, что его это не убеждает, она решила говорить без церемоний:
– Это все полная чепуха. В мире нет ни магии, ни джиннов, и никакие злые духи не хотят пожрать наши души. Я слишком долго занимаюсь этими фокусами, чтобы в них верить.
Аптекарь помолчал.
– Я видел, что ты можешь…
– Или просто я жульничаю лучше остальных, – перебила она в надежде прогнать страх с его лица. Она не хотела из-за своих своеобразных талантов
Он покачал головой.
– И все-таки джинны существуют. И демоны тоже. Даже ученые так говорят.
– Значит, ошибаются ученые. По мою душу никакие демоны пока не приходили.
Якуб оторопел.
– Какие надменные слова, Нари. Какие кощунственные. Такое можно только по большой глупости ляпнуть.
Нари упрямо вздернула подбородок.
– Демонов не существует.
– Что ж, видит бог, я пытался, – вздохнул он и протянул ей жестянку. – Отдашь башмачнику на обратном пути, хорошо?
Она спрыгнула со стола.
– Завтра будете проводить инвентаризацию?
Нари, может, и была гордячкой, но она не хотела упускать шанс получше изучить аптеку. Эрудиция Якуба была прекрасным подспорьем ее природной врачевательной интуиции.
– Да, только приходи пораньше. Нас ждет много работы.
Она кивнула.
– Даст Бог.
Аптекарь кивнул на кошель с монетами.
– Все, ступай, купи себе кебаб. А то кожа да кости. Джинн голодным останется, если все-таки придет за тобой.
Когда Нари добралась до квартала, где проводился зар, солнце уже скрылось за частоколом минаретов и глинобитных зданий, укатившись в далекую пустыню, а басистый муэдзин затянул призыв на магриб. Ориентироваться без солнечного света стало труднее, и она чуть-чуть постояла на месте. Южная часть города, зажатая между руинами древнего Фустата [6] и горой Муккатам, была ей плохо знакома.
6
Исторический предшественник современного Каира, столица Египта в периоды 641–750 гг. н. э. и 905–969 гг. н. э.
Нари обхватила поудобнее недовольную курицу, прошмыгнула мимо тощеватого прохожего, тащившего на голове доску с хлебами, и едва избежала столкновения с оравой хохочущей детворы. Осторожно ступая между башмаками, брошенными у входа, она прошла мимо битком забитой мечети. На улице было людно. Французское вторжение никак не повлияло на массовые миграции деревенского населения в Каир. Люди приезжали, не имея здесь ни кола и ни двора, и привозили с собой только обычаи предков – обычаи, которые нередко изобличались суровыми городскими имамами как небогоугодные.
Именно такое отношение было и к зарам. Но вера в одержимость злыми духами, как и вера в магию, крепко пустила корни в Каире. На духов валили все грехи от выкидыша у молодой жены до неизлечимого слабоумия у старухи. Зары проводились в надежде умилостивить духа и исцелить одержимую женщину. Нари могла не верить в магию, но сложно было устоять перед соблазном в виде полной корзины монет и сытного ужина, которые доставались в награду кодии – той, кто проводит обряд. Тогда, побывав на нескольких зарах, она решила организовать собственную, укороченную версию.