Ласточки
Шрифт:
Готовить будет Грейс. Плам была хозяйкой, а Глория – старшей над обслугой и прачками. Иными словами – почетная горничная в комбинезоне. Но вела она себя как владелица дома. Она буквально плыла по комнатам, показывая Мадди все усовершенствования.
– Конечно, хотелось бы поставить раковины в каждый номер, но на этаже есть туалет и ванная.
Какая наглость! Можно подумать, Мадди этого не знала!
Она фыркнула.
Собак изгнали в пристройку, и вонь псины сменилась запахами свежей краски и лака, который, в свою очередь, сменится
Она чувствовала себя чужой, словно ее небрежно отодвинули в сторону. Бабушка пришла бы в ярость, узнав, что они сняли темные парчовые занавески в ее спальне и повесили на окна тюль, а заодно поклеили новые обои с бордюром.
Мадди раздражали все эти перемены, но она отчаянно старалась не показывать своего настроения. Отныне Бруклин перестал быть ее домом. Здесь даже пахло по-другому.
– Какая роскошь, правда? – без конца спрашивала Глория. – Мы так много работали, чтобы преобразить дом! Твоя тетя молодец.
– Прекрасно, – пробормотала Мадди, не желая рассыпаться в похвалах.
– Это все, что ты можешь сказать? – прошипела Глория. – Мы думали, ты будешь в восторге.
«Мы, мы»… слишком много «мы», по ее мнению.
– Я все представляла себе немного иначе.
– Беда в том, что ты слишком долго оставалась в Лидсе. Ты забыла, в каком запустении здесь все находилось. Взгляни на мои руки, они больше никогда не будут гладкими.
– Я была занята.
– Я так и поняла. Слишком занята, чтобы написать мне хотя бы строчку. Что я сделала не так?
– Ничего… давай, поговорим о чем-то другом, – отрезала Мадди, чувствуя, как вспыхнули ее щеки. – И не стоит продолжать.
– Постой, я же ничего не сказала. Что это с тобой? Ты весь день дулась.
– Вовсе нет!
– Как угодно… мне все равно. Слишком много дел. Кстати, угадай, кто живет в Лидсе?
– Давай, просвети меня.
– Не кто иной, как Грег Берн. Работает на стройке. Так что если кто-то из парней свистнет тебе вслед, вполне вероятно, что это он. Грег писал твоей тете. Я тоже напишу ему и спрошу, не сможем ли мы все втроем встретиться.
– Как хочешь. Я бы ни за что его не узнала.
– Смотрю, мисс, ты здорово нос задрала. Повезло выйти из той истории без единого пятнышка. Но не стоит так задаваться.
Мадди выскочила из комнаты и пошла прощаться. Она как раз успеет на дневной поезд до Лидса. Понятно, что она здесь не нужна.
Сидя в вагоне, она стыдилась своей ревности. Почему она так обошлась с Глорией? Ведь она обязана подруге новой жизнью! Что было бы, отвернись тогда Глория от нее? И вообще, что с ней творится? Постоянно раздражается, злится, почти не спит, а если и засыпает, ее преследуют мерзкие кошмары. Она презирала себя за то, что сбежала из Бруклина, но поездка туда стала ошибкой, вновь пробудившей панический страх.
Мадди в самом дурном настроении
Как обычно, лил дождь. Еще есть время походить по магазинам и истратить оставшиеся талоны. Нужно приободриться, и как можно быстрее. А вдруг она найдет хорошие туфли или красивую ткань, чтобы хоть как-то успокоиться?
Она направилась к «Маршфилдс», любимое место охоты Беллы, где находился отдел подвенечных платьев: сплошные шелка, атласы, бальные и вечерние наряды, отделанные кружевом, тесьмой, стеклярусом и лентами. Все для того, чтобы пригладить топорщившиеся перышки!
Продавщица не сводила с нее глаз.
– Мадам что-то ищет?
– В общем, нет. Они так красивы, но слишком дороги для студентки.
– Хотите померить, не так ли?
– Мне они не по карману.
Она никогда не сможет поставить на место эту навязчивую продавщицу…
– Они будут прекрасно на вас смотреться… померьте это. Я бы сама хотела увидеть, как они смотрятся на хорошей фигуре.
Ей буквально сунули в руки кроваво-красное платье, попросили раздеться в примерочной, а продавщица застегнула пуговки на спине и набросила на плечи Мадди расшитое стеклярусом болеро.
– Позвольте поднять вам волосы, – не унималась продавщица. Мадди изнемогала от неуверенности и чувствовала, что ее загнали в угол. Она хотела только посмотреть…
– Идеально… а теперь пройдитесь. Живете в Лидсе?
– Да, – пробормотала Мадди. – Уэст-парк. Учусь в колледже.
– Превосходно. Минутку.
Она задернула занавеску, а когда снова отдернула, перед Мадди стояли мужчина и женщина в черном, с интересом ее разглядывая.
– Что думаете? – прошептала продавщица. – Как вас зовут, дорогая?
– Мадлен Белфилд.
Теперь она действительно попала в переплет. Они разглядывали ее, как кусок бифштекса.
– А! Ла Маделайн. Прекрасно!
К ее удивлению, все зааплодировали, а она покраснела под взглядами остальных покупателей. Но они сильно ошибаются, если вообразили, что она купит это платье!
– Пожалуйста, я не могу его купить, – сказала она как можно тверже.
– Но все мы получаем удовольствие, видя, как должно сидеть это платье на прелестной молодой женщине с идеальной фигурой. Видите, наши покупатели собрались, чтобы полюбоваться вами и посмотреть, сможет ли платье выглядеть на них точно так же.
И верно, стайка женщин аплодировала и улыбалась. И тут Мадди впервые увидела себя в высоком зеркале. Кто эта элегантная незнакомка с покатыми плечами, узкими бедрами, длинной шеей и пылающими щеками? Как странно, что все останавливаются и глазеют на нее.
– А теперь мы посмотрим на вас в золотом.
Быстрое переодевание, на этот раз в облегающий черно-золотой жакет с пышной юбкой. На босые ноги надеты туфли на высоких каблуках. Она выпрямилась и едва не упала. Оказалось, что она прилично возвышается над окружающими.