Last secret
Шрифт:
— Конечно, скучала, — по привычке вру я. — Ты вернулся? Во сколько тебя ждать?
— Я не только вернулся. Я уже в офисе. У тебя есть для меня информация? — от любезности не остается и следа, теперь его тон исключительно деловой.
— Да, есть. Я могу послать тебе сообщением…
— Нет, — резко обрывает Саймон. — Не по телефону. Я приеду к семи. Будь дома, пожалуйста.
— Я постараюсь успеть.
— Ты не поняла, — холодно бросает Галлахер. — Будь дома. В семь.
Я замолкаю, чувствуя себя готовой взорваться и наговорить лишнего. У него есть ключи. Мог бы и подождать, а не разговаривать со мной, как… Черт!
— Я буду, — сквозь зубы отвечаю я.
— Мне не нравится твой
— Тебе показалось, Саймон. Моя остановка. Мне скоро выходить.
— Мне не нравится, что ты ездишь на метро. Я купил тебе машину не для того, чтобы она стояла на подземной стоянке.
— Я тебя услышала, Саймон. — быстро отвечаю я. — Мне нужно идти. Спасибо за заботу.
Отключившись, я выдыхаю, прислоняясь лбом к холодному стеклу окна. Мне еще две станции ехать, и я осознанно обманула Галлахера. Господи, если мне так невыносим его голос, как я лягу с ним в одну постель вечером? А то, что он захочет, нет никакого сомнения. Он всегда хочет. Секс никогда не был для меня приятной частью нашего соглашения, но я терпела и за четыре года привыкла к нему, научившись не испытывать отвращения, как в самом начале. Почему же сейчас мне хочется расплакаться от мысли о том, что ждет меня вечером?
В офисе «Перриш Трейд» многолюдно и шумно. До официального начала рабочего дня осталось пять минут, и сотрудники переговариваются, спеша обсудить случившееся в выходные, обменяться новостями, выпить кофе. Я сижу на своем месте, уткнувшись в монитор, где открыт контракт, который в пятницу подсунула мне Кларисса Лейтон. Я не хочу ни с кем разговаривать и никого видеть. Я и эти люди родились на разных планетах, и бывают дни, когда я особенно ощущаю разницу и стену между нами. Я презираю их за то, что они так счастливы. За их полные семьи и теплые дома, в которых прошло их безоблачное детство.
Я помню себя маленькой девочкой в легкой кофточке, из котрой я выросла несколько лет назад. Я и моя подружка из соседней комнаты перенаселенного барака, в котором жили наши семьи, часами стояли перед крупными торговыми центрами, протягивая руки за милостыней к таким вот расфуфыренным, самодовольным и счастливым богатеям, которые бросали монетки, даже не глядя на нас, не считая нужным остановиться, или просто проходили мимо, делая вид, что таких как мы, как я и Миа, и сотни других голодных детей из нищих районов Кливленда, не существует. Позже они заметили меня, эти лощеные жлобы, уверенные в своей неуязвимости, но только как товар, который можно купить и использовать. Я помню непроницаемые лица охранников, которые прогоняли нас с Мией, если кто-то из посетителей жаловался на грязных попрошаек. Помню, как местные криминальные выскочи отбирали у нас все, что мы насобирали, не оставляя ни цента. И мы возвращались домой ни с чем и голодные. Я помню, как мы мокли под дождем возле уличных кафе, выжидая, когда кто-то из посетителей оставит на столе недоеденную еду, чтобы незаметно стащить, пока официанты отвернулись.
Почему именно сейчас все эти воспоминания черно-белым калейдоскопом мелькали у меня перед глазами? Ведь это вовсе не самое страшное из того, что случилось с нами.
— Не позвонил, да? — слышу за спиной сочувствующий голос Риты Дуглас. Сначала я даже не понимаю, о чем она. Оборачиваюсь к ней вместе со стулом. Рита сидит на краешке моего стола и выглядит просто великолепно. Она похожа на лихую амазонку. Яркая, статная, уверенная в своей неотразимости. Сегодня Рита отошла от офисного стиля и позволила себе темно-зеленое приталенное платье до колена. Ноги у нее стройные и длинные, несмотря на достаточно крупный верх. Яркий макияж нисколько не портит красивые черты лица. Я натянуто улыбаюсь и благодарно киваю, когда она ставит передо
— Выглядишь не очень, — хмурится Рита, встревоженно разглядывая меня. Я и сама знаю. Бледное лицо, темные круги под глазами. Мне снова снились какие-то дурацкие сны, и я постоянно просыпалась с бешено колотящимся сердцем.
— Спасибо, — усмехнулась я с иронией, делая глоток горячего ароматного напитка.
— Забей. Он просто урод. Сам не понимает, от чего отказался, — бодро продолжает Рита. И теперь я уже удивленно смотрю на нее.
— Прости? — недоумевающе спрашиваю я.
— Красавчик из клуба, — напоминает мне Рита, словно я могу забыть… — Он же не позвонил? Ты поэтому такая бука сегодня?
— Нет. Я не дала ему номер, — отвечаю я, пытаясь выглядеть равнодушно и естественно. Аккуратные брови Риты ползут вверх.
— Он так плох? А вроде не скажешь, — не скрывая изумления говорит Дуглас.
— Нет, он великолепен, но…
— Ого, отсюда подробнее, — воодушевленно обрывает меня Рита.
— Рит, время девять уже. Давай работать.
Дуглас отрывается от стола и разочарованно вздыхает, смотрит на изящные золотые часики на запястье.
— Ты такая скучная, Лестер. Но все равно мне нравишься. Пообедаем вместе?
— Да, конечно, — вежливо улыбаюсь я, и облегченно выдыхаю, когда она уходит. Я провожаю ее взглядом, замечая в длинном стеклянном коридоре процессию из шести мужчин в деловых костюмах. Они быстро перемещаются, минуя наш рабочий зал на сто с лишним мест. Один из них Перриш, я уверена, но со своего места мне сложно разглядеть. Они все кажутся небожителями, похожими, как братья. Шесть членов правления «Перриш Трейд». Но рулит всем, разумеется, только один. Рита семенит вслед за процессией, едва поспевая, и я не могу без улыбки наблюдать за ней.
На этот раз офис я покидаю вовремя, и сталкиваюсь с пробкой на выходе из здания. Но зато мне не приходится ждать электричку, и я приезжаю домой в половину седьмого. Есть время принять душ, накраситься слегка и переодеться во что-нибудь сексуальное. Звоню в ресторан за углом, заказываю готовую еду, одновременно раздеваясь по дороге в ванную комнату. Я не позволяю себе думать и поддаваться утреннему депрессивному состоянию. Может быть, если я справлюсь с заданием Саймона, он решит, что мой долг оплачен? Смешно, конечно. Я давно не маленькая девочка, чтобы верить в сказки и благородство мужчин.
Галлахер опаздывает и приезжает около восьми вечера, но я не выказываю недовольства. Встречаю его с улыбкой в коротком черном платье, едва скрывающем мою задницу и в туфлях на высоких каблуках. На мне нет чулок и трусиков. Не моя инициатива. Требования Саймона в отношении моего внешнего вида не меняются годами.
Он придирчиво рассматривает меня с головы до ног, пока я помогаю снять ему пиджак и провожаю в небольшую гостиную-студию, соединенную с кухней. Я сама внимательность и заботливость. Меня тошнит от своей приторности. Зато Галлахер доволен. Саймон с меня ростом, но когда я на каблуках, то становлюсь заметно выше. Думаю, ему нравится, хотя мы редко где-то бываем вместе. Саймон женат на дочери прокурора города и не хочет светиться. Я наклоняюсь над столом, наливая ему его любимый шотландский виски, который он покупает сам и привозит раз в месяц, забивая мой бар. Он смотрит на меня, и я вижу похотливую улыбку на полных губах. Саймона сложно называть красивым, но он не урод. Немного полноват, слегка лысоват, но взгляд у него цепкий, неглупый, да и глаза выразительные и непроницаемо-черные. Он умеет хорошо одеваться, всегда пользуется парфюмом и следит за собой. И у него красивые зубы… Я всегда пытаюсь помнить о его достоинствах, когда чувствую, что он возбужден и мне нужно выглядеть искренней, когда я буду стонать под ним.