Ласковые имена
Шрифт:
– Альберто, немедленно вернись, – сказала она. – Никто пока не уходит.
– Ха! – воскликнул Генерал. – Черт возьми, вот теперь я узнаю итальянца. Они все плаксы.
Альберто резко переключился со слез на гнев. Несколько больших вен вздулось на его лбу.
– Ты видишь, он меня оскорбляет! – закричал он, размахивая левым кулаком. Авроре, схватившей его правую руку, удалось подтащить Альберто назад к его стулу.
– Садись, Альберто, – сказала она. – Это чересчур театрально, и в целом лестно для дамы моего возраста, но мое терпение к колоритным выходкам не беспредельно, что вам обоим следует знать.
Удостоверившись,
– Гектор, хочу тебе сообщить, что я решила пригласить Альберто сегодня с нами поужинать.
– Ах, вот как? – Генерал слегка оробел. Он всегда чувствовал некоторую неловкость, когда кто-нибудь смотрел ему прямо в глаза, а Аврора не собиралась отводить взгляд.
– Я думаю, мне не надо это повторять. Альберто мой старый испытанный друг, и в последнее время я вела себя по отношению к нему несколько невнимательно. По-моему, если он проявил такую любезность и принес мне эти цветы, справедливо будет воспользоваться этим случаем, чтобы загладить мою небрежность. Как ты думаешь?
Генерал, не желавший сказать «да», но не решавшийся ответить «нет», молчал.
– Кроме того, мне всегда хотелось, чтобы вы с Альберто познакомились поближе.
– Вот это весело, – мрачно отозвался Генерал.
– Да, нам должно быть весело, – согласилась Аврора, радостно игнорируя подтекст. – А как по-твоему, Альберто?
Обратясь к сидевшему за столом Альберто, она пригвоздила его таким же прямым взглядом. Альберто отделался итальянским жестом, выразительно пожав плечами.
– Ты ведешь себя как диктатор, – заметил Генерал. – Никого такой ужин не порадует, кроме тебя, и ты это знаешь.
– Я чрезвычайно далека от того, чтобы что-либо тебе диктовать, Гектор. Если ты чувствуешь с моей стороны малейшую навязчивость, ты свободен уйти. Нам с Альберто будет очень тебя не хватать, но нам и прежде случалось ужинать вдвоем, так что еще один такой ужин вовсе нам не помешает.
– Нет, этого не будет, – возразил Генерал. Аврора не сводила с него глаз. Она вроде бы улыбалась, но он совершенно не знал, что у нее на уме, и повторил:
– Этого не будет.
– Ты сказал это дважды, Гектор. Если ты используешь какой-то военный код, то, пожалуйста, расшифруй. Означает ли это, что ты в конце концов решил остаться на ужин?
– Конечно, я остаюсь ужинать. Я был приглашен, как полагается. Я сюда не просто так затесался на машине, полной цветов, без спроса. Я такие вещи делаю по уставу.
– Ах вот откуда ты их берешь, Гектор. Вероятно, поэтому-то мы с тобой так часто и расходимся во мнениях. А мы с моим старым другом Альберто привыкли больше полагаться на порывы в нашей жизни, правда, Альберто?
– Конечно, – отозвался Альберто, невольно зевая. Он был истощен собственными эмоциями. Кончив зевать, он прибавил:
– Мы всегда делали все, что придет в голову.
Генерал только сверкнул глазами. Он сделал это не в последний раз, так же, как и Альберто предстояло еще позевать. Почувствовав, что ситуация у нее под контролем, Аврора стала действовать с максимальной компетентностью. Генералу она навязала бутылку рома,
– Никогда не видела, чтобы Альберто разлил вино, – сказала она. – Когда проснется, может быть, ему захочется его допить.
Генерал не успел ничего сказать, а Аврора, взяв его опустевшую тарелку, подложила на нее паштет и вылила остатки соуса. Она поставила перед ним тарелку резким движением, по-военному, а потом, прежде чем сесть, побарабанила по его голове костяшками пальцев. Посмотрев несколько мгновений на мирно спящего Альберто, она обернулась к Генералу.
– Видишь, у него нет твоей энергии. Глупо было устраивать эту сцену. Чем тебе повредит, если Альберто будет иногда приходить, чтобы подремать у меня за столом?
То, что Альберто так быстро вышел из игры, несколько удивило Генерала, но не настолько, чтобы он забыл об основной теме.
– Мне все равно, пусть спит, – сказал он, – но ты посмотри на эти цветы.
В глазах Авроры загорелся огонек.
– Если ты выведешь меня из терпения, ты об этом пожалеешь. Твоя ревность понятна, и я ее понимаю. Я усыпила Альберто и показала тебе, что он безобиден. Иногда мне кажется, что я напрасно трачу на тебя хороший мясной соус. Мне только хочется, чтобы у него иногда была возможность заснуть за дружеским столом. Жена у него умерла, и он одинок, куда более, чем ты, раз уж ты достался мне. То, что существует между нами, как мне кажется, не может заставить меня отказаться от моих старых друзей. Ты этого хочешь? Ты готов быть таким невеликодушным, в твои-то годы?
Генерал съел паштет. Он знал, что должен отступиться, но продолжал беспокоиться. Аврора указала на Альберто.
– Эта картина кажется тебе угрожающей, Гектор? По-моему, перед тем, как продолжить спор, ты можешь остановиться и подумать, чем одарила тебя судьба.
– Ну ладно, – согласился Генерал. – Пожалуй, ужин – безобидный. Но меня взбесили эти цветы.
Аврора снова взяла вилку.
– Так-то лучше. А я люблю, когда у меня в доме цветы. Альберто любит мне их дарить, а ты – нет.
– Ну и что, по-твоему, ему нужно? – громко спросил Генерал.
– Наверное, секс, ты же – ханжа, сам не можешь это сказать. Как всегда, Гектор, ты на милю промахнулся. То, что все мужчины, в конечном итоге, основываются на одном побудительном мотиве, не значит, что они все одинаковы. Желания, может, сходны, а выражаются – по-разному. Маленькие цветочные жертвоприношения Альберто показывают, что он ценит, а ценит он меня – и цветы. Мне и в голову не придет лишить его возможности выразить себя. Это означало бы, что я его не оценила, а это не так. Надо быть исключительно поверхностной, чтобы пренебречь чувством, которое сохраняется с такой настойчивостью.