Ласковые имена
Шрифт:
– Если она целую ночь протанцевала, то, наверное, просто устала, – несколько раз повторила Эмма. – Даже я устала бы после целой ночи танцев, хотя по возрасту ей в дочки гожусь.
Рози, обгрызая заусеницы, не оценила остроумия, вложенного в это замечание. Она помотала головой.
– Голубка, ты не знаешь свою мамашу так, как я. Танцы ее только раззадоривают. У этой женщины энергии на троих, можешь мне поверить. Она не спит, а хандрит. Поэтому я терпеть не могу, когда приезжает мистер Во. Пока он здесь, ей весело, а только отчалит, она впадает в уныние. После этого мистера Во у нее
– Откуда ты знаешь? Мне кажется, она просто спит.
Рози все подкусывала заусеницы.
– Уж я-то знаю. И не зря я так нервничаю.
В три обе пришли к выводу, что надо что-то предпринять. Если они разбудят Аврору, она рассердится на них меньше, чем если они пустят все на самотек. Нисколько не доверяя гипотетической теории об утомлении и сне, но соглашаясь с необходимостью срочного вмешательства, Рози неохотно потащилась за Эммой наверх. Дверь в спальню была закрыта. Увидев это, обе растерялись и стояли, не спуская с нее глаз, две минуты, пока ощущение собственной трусости не сделалось непереносимым. Эмма тихонько постучала, а когда ответа не последовало, робко приоткрыла дверь.
Обе сразу же заметили, что Аврора бодрствует. В голубом халате она сидела перед туалетным столиком спиной к двери, не реагируя на ее скрип. Она смотрела в зеркало, волосы были в ужасном беспорядке.
– Ну, милая, берем быка за рога, – сказала Рози. Движимая, главным образом, желанием защитить Эмму, она вошла в комнату как обычно и направилась к хозяйке. Взгляд Авроры выражал то, чего Рози боялась больше всего – это был рассеянный взгляд абсолютной безысходности. Лицо было спокойное, но это не было лицо той веселой женщины, которая только несколько часов назад так развлекалась за завтраком.
– Ладно, перестаньте хандрить, – быстро сказала Рози.
– Мама, ну пожалуйста, – вступила в разговор Эмма. – Что ты смотришь в зеркало с таким видом. Что случилось?
– Я сказала, хватит хандрить, – повторила Рози. – Давайте-ка вставайте. Еще не забыли, что вам надо готовить ужин? Что вы сидите и себя жалеете? От этого ваш ужин сам не сварится.
Быстро обернувшись, Аврора встретилась взглядом со своей горничной. В ее собственных глазах была пустота.
– Так ты думаешь, что я себя жалею? Вероятно, ты потребуешь прибавки к жалованью за столь удачно поставленный диагноз.
Перед тем как снова повернуться к зеркалу, она перевела взгляд на Эмму.
– Ты, наверное, тоже так считаешь?
– Бог с тобой, мама, я не понимаю, что происходит. Мы обе не понимаем. Так что же случилось?
Вместо ответа Аврора пожала плечами.
– Мама, ответь, пожалуйста. Я ненавижу, когда ты не говоришь, что происходит.
– Спроси миссис Данлап, – посоветовала Аврора. – Во всяком случае, я уверена, она-то знает меня лучше, чем я себя сама. Дело в том, что я была не готова к тому, что вы обе ворветесь ко мне в спальню. Мне сейчас не нужны визиты, я думаю, это вполне очевидно. Сделайте мне любезность, убирайтесь обе и вместе со своими мнениями. Я вот-вот ужасно рассержусь, и сейчас со мной лучше не ссориться. Две знакомые мне дамы, присутствующие здесь, могут не выйти отсюда живыми.
– А, давайте, сходите с ума, –
Аврора молчала. Она лениво постукивала по ладони ручкой щетки для волос. Взгляд по-прежнему был устремлен в никуда.
– Мы не знаем, как быть с ужином, – сказала Эмма. – Ты не можешь нас проинструктировать?
Аврора несколько раз небрежно провела щеткой по волосам.
– Ну, хорошо, Эмма, – сказала она, не поворачиваясь. – Находясь в подобном настроении, я стараюсь оберегать людей от своего общества, но сейчас вы не оставляете мне выбора. По-видимому, я лишена привилегии самостоятельно решать, когда мне находиться на людях, а когда побыть одной.
– Это верно, – кивнула Рози. Голос у нее был несколько неуверенный, – мы теперь каждый раз к вам будем влезать, как только у вас появится такое настроение.
Аврора повернулась.
– Послушай-ка меня, Рози. Ты можешь говорить все, что тебе вздумается, только если собираешься и дальше упрекать меня в том, что я жалею себя, то прежде найди себе работу.
– Да ладно вам, – примирительно заметила Рози. – Я сама себя всегда жалею; разве не всем себя жалко?
– Нет.
– Во всяком случае многим, – нервозно подтвердила Эмма, приходя на помощь Рози.
Аврора обрушилась на нее.
– Я к тебе не обращалась, и ты очень слабо понимаешь, о чем идет речь. Бывает, что люди стесняются, чтобы их видели, и я как раз переживала такой момент, когда вы ввалились в мою спальню. С вашей стороны это было совершенно необдуманно. По-видимому, вы решили, что в силу свойственного мне малодушия или слабоумия, я забуду о том, что пригласила гостей на ужин; так что вы пришли напомнить мне об этом. Лучше бы вам этого не делать. Я устраиваю ужины уже много лет и вполне способна приготовить стол в меньший срок, чем остается до назначенного времени. Я вовсе не собиралась манкировать своими обязанностями хозяйки, в чем, по-видимому, вы меня заподозрили.
– Что вы на меня кидаетесь, – сказала Рози чуть не плача. – Я и так с ума схожу.
– Да, ты действительно получаешь от этой жизни значительно меньше, чем заслуживаешь. У меня – противоположная проблема. Я получаю больше, чем мне причитается. Тревор Во всегда меня в этом убеждает. Не знаю, отчего это происходит, но даже если бы я это поняла, то и тогда это ни в коем случае не касалось бы тебя.
– А также тебя, – с жаром прибавила она, оборачиваясь к Эмме. Замолчав, она минуту смотрела в зеркало, грудь ее вздымалась и опускалась. – Как странно, – сказала она. – Когда мне тоскливо, нижняя губа у меня становится более пухлой.
Эмма и Рози в надежде переглянулись, но их оптимизм оказался преждевременным. Аврора продолжала смотреть в зеркало, ее дыханье сделалось более ровным, но после этого маленького всплеска энергия и присутствие духа, кажется, полностью оставили ее.
– Ну хорошо, – сказала Эмма. – Извини, что мы вошли без доклада. Мы уходим, а ты оставайся одна.
Аврора смотрела прямо перед собой. В ее глазах показались слезы. Они скатились вниз по щеке, но другие за ними не последовали.
– Зачем вам теперь уходить? – остановила Аврора. – Вы уже видели меня в самом худшем состоянии.