Ласка скорпиона
Шрифт:
– Вы с ней виделись в эти последние недели?
– Разумеется, мы с ней виделись!
– Она вам рассказывала, почему была в таком напряжении? Над чем работает, почему ей так трудно?
– Нет, мы не говорили о ее работе. Она знала, что мне это не нравится. Да, я гордилась ею, но это не значит, что мне приятно все время думать, какая опасная у нее работа. Я знаю, что она была в напряжении. Нервничала. Потеряла в весе.
– Вы беспокоились о ней.
– Я просила ее взять отпуск, отдохнуть хоть немного. Предлагала
– А с кем еще она могла поделиться, если это было по работе?
– С кем-то из ваших. Копы общаются по делу с другими копами.
Пибоди кивнула, чувствуя, что дело может кончиться ничем.
– Она вела дневник, журнал, какие-то личные записи?
– Нет.
– Вы уверены?
– Разумеется, я уверена! – Опять гнев вытеснил горе в душе матери Гейл. – А если бы она и вела дневник, я бы вам не позволила в него заглянуть. Дневник – это личное. Но она не вела дневник. Все ее вещи у меня, и там ничего такого нет.
– Ее вещи у вас? – Крохотный лучик волнения и надежды забрезжил перед Пибоди. – Разрешите мне на них взглянуть?
– С какой стати я должна…
– Прошу вас, миссис Девин. Я не все могу объяснить, но клянусь вам, я действую в интересах Гейл, и я хочу все сделать правильно. Клянусь вам, я только за этим к вам приехала, только поэтому вас и прошу.
– Вы прямо как собака с костью.
Мать Гейл провела ее через гостиную в обеденный уголок, а через него – в кухню. За кухней располагалась небольшая комната, сверкающая чистотой и пахнущая лимонным воском.
Это было что-то вроде спальни, но без кровати. Одежда аккуратно развешана в шкафу. Пибоди догадалась, что остальная одежда столь же аккуратно разложена по ящикам небольшого комода. Все здесь говорило о присутствии Гейл Девин. Коробки с безделушками, шарфы, розовая вазочка. Фотографии в рамках, плакаты, кубок Малой Лиги, удочка.
В тоненькой папочке лежали диски. Музыкальные диски, фильмы-мюзиклы, отметила Пибоди. Распределенные по категориям, по алфавиту.
В голове у нее прозвенел звоночек.
– Симпатичная коллекция.
– Эта музыка помогала ей отдыхать, расслабляться.
«Теперь я ее знаю, – подумала Пибоди. – Она была умной и целеустремленной. Хороший коп. А где хороший, умный и целеустремленный коп может спрятать запись, чтоб всегда была под рукой и чтоб враги не нашли?»
– Миссис Девин, у меня к вам огромная просьба. Одолжите мне музыкальную коллекцию Гейл. Пожалуйста.
Воспаленные красные пятна выступили на мокрых от слез щеках миссис Девин.
– Вы думаете, я передам то,
– Она мне не чужая. – Пибоди заглянула прямо в глаза миссис Девин и повторила: – Я действую в интересах Гейл и хочу эти интересы защитить. Если бы это она пришла к моей маме, я знаю, она сделала бы для меня то же самое.
По пути обратно на Манхэттен Пибоди пришлось остановиться и опустить голову на руль.
– Господи, прошу тебя, – прошептала она. – Дай мне найти что-нибудь. Не хочу, чтобы эта несчастная женщина страдала из-за меня понапрасну.
Глава 18
У Евы образовалось свободное время, чтобы посовещаться со своими людьми, поэтому она между двумя совещаниями вошла в «загон». Окинув помещение взглядом, она сделала знак Трухарту.
– Ко мне в кабинет.
Она сама вошла, торопливо схватила чашку кофе и одним глотком отпила половину.
– Где Бакстер? – спросила Ева, когда вошел Трухарт.
– Работает в комнате отдыха, лейтенант. Я проверяю кое-какую информацию по телефону. Мы с ним…
– Есть ли необходимость для меня вникнуть в то, над чем вы сейчас работаете? – перебила Ева. – Какие-нибудь трудности, ямы, кочки, закорючки? Проблемы, вопросы?
– Никак нет, лейтенант. Не в этот раз.
– Отлично. У кого-нибудь есть что-нибудь, требующее моего вмешательства? Ты ведь все замечаешь, Трухарт, – добавила Ева, увидев, что он колеблется. – Я знаю, что там происходит. У меня времени нет рапорты выслушивать, если только речь не идет о чем-то чрезвычайном.
– Э-э-э… нет, сэр. Не думаю, что какое-то из текущих дел требует вашего внимания.
– Передай всем. Если я кому-то понадоблюсь, пусть оставят памятку. Если это срочно, пусть звонят по телефону.
– Слушаюсь, сэр.
Ева осторожно опустилась на краешек стола. Она нарочно это сделала, чтобы снять формальный момент в разговоре.
– О чем там болтают, Трухарт?
Трухарт, выглядевший нарядно в чистенькой форме, глянул на нее растерянно.
– Лейтенант?
– О господи, Трухарт, я же знаю, что ты уже не тот зеленый салага, каким был. Бакстер хорошо над тобой поработал. И, как я уже сказала, ты все замечаешь. Ты прекрасно знаешь, что разговоры идут. Я тоже хочу послушать.
– Э-э-э… все знают, что что-то происходит, и дело не только в мертвом наркомане. Говорят, свалили одного из детективов лейтенанта Оберман, причем на том же месте.
– Они же копы! Значит, строят догадки, – добавила Ева. – Небось еще пари заключают на разные версии.
Трухарт покраснел.
– Это весьма вероятно, лейтенант.
– Пусти слух, что я считаю догадки делом естественным, но я была бы шокирована, офицер, я была бы просто в ужасе, доведись мне узнать, что в моем «загоне» составляются пари на деньги.